Шеин, Дёмин и Кошкин сидели за красным пластмассовым столиком в маленькой пивнушке. В помещении было прохладно, стены выкрашены в кислотно-зелёный цвет, раздражающий глаза, настенные часы показывали половину десятого вечера, на большом плазменном телевизоре шёл футбольный матч. Кроме Кошкина и его друзей в пивнушке сидели двое мужчин. С виду им можно было дать лет сорок, они были одеты в чёрные кожаные куртки, а головы были выбриты почти под ноль. Они пили светлое пиво, закусывали чесночными гренками и смотрели футбол. Играла сборная России со сборной какой-то мелкой европейской страны. Мужики ругали своих футболистов, то и дело перепрыгивая с темы проблем русского футбола на проблемы всей страны в целом. А в дальнем углу пивнушки сидела шумная компания из парней и девушек: сверстники Кошкина, они явно что-то праздновали. Среди них был один главный заводила, немного пухлый, темноволосый парень, одетый в широкие серые джинсы и розовое поло. В целом, внешний вид его был очень нелепым, верхняя челюсть парня почти полностью лишилась зубов, а потому, когда он в очередной раз поднимал свой лошадиный гогот, изо рта его зияла отвратительная чернота. Позже выяснилось, что парня зовут Серёгой, а праздновали они как раз его день рождения. А потому периодически пивнушку оглушал крик пьяной компании: «С днём рождения, Серёга!». Мужикам, смотрящим футбол, шумная компания, вроде, не мешала, а Кошкин с друзьями старались не обращать на них внимание.
Дёмин, Шеин и Кошкин сидели здесь уже около двух часов. Вместе они осушили третий графин пива. Сегодня впервые за долгое время Дёмин был в действительно хорошем настроении. Он много шутил, и даже его издёвки над Эдиком сегодня звучали как-то «по-доброму», а совсем не агрессивно. Кошкин тоже чувствовал себя хорошо. Было приятно наконец-то немного сменить обстановку и посидеть в компании друзей. За последние месяцы единственной его компанией была только Мария, а от этих сериальных интриг тоже можно устать. Как они и договаривались, сегодня Кошкин ей не писал весь день. Только она сама отправила ему вечером короткое сообщение: «Дима, я ни о чём не забыла! Завтра созвонимся». Но он не смог удержаться, чтобы не рассказать про Марию друзьям всё до мельчайших подробностей. О ней ему хотелось разговаривать как можно больше, и он говорил без остановки обо всём, что приключилось с ним за последнее время. Рассказывал, как они встречаются тайком от всей его группы и, главное, от её мужа. Пытался делиться с ними своими переживаниями, о том, правильно ли он поступает или нет. От друзей Кошкин утаил лишь свои истинные чувства к ней, ему казалось, что в мужской компании говорить о любви непозволительно. Дёмин высказал то же самое, что и говорил в прошлый раз в подъезде своего дома. А Шеин лишь взглянул на него равнодушным взглядом и произнёс:
А о чём тут париться? Даёт – бери! А дальше хоть чё делай! Дальше уже не твои проблемы.
Ну, как-то совестно становится, – отвечал Дмитрий.
Совестно? Пусть ей будет совестно или мужу её, раз такой близорукий. А во всём остальном это самое обычное дело. Нашёл из чего трагедию лепить.
Но Кошкина такой ответ не устраивал, и он настоял на продолжении темы.
Что тебе интересно? – говорил Шеин. – Однажды я со своей сестрой и её мужем пошёл на хату к их друзьям. Там была одна женатая пара и ещё один наш кореш, – он сделал глоток пива, – так вот пьём мы, отдыхаем. А жена эта, их друзей, такая жирная, что жуть просто. И где были глаза этого парня, когда он на ней женился, ума не приложу, но она настоящий бегемот. Типа, прям жирная, в курсе? Но дело не в этом! Короче, кончились у нас сигареты! Собрались в магазин, а в квартире остались лишь эта жирная баба и тот кореш их. Мы были в магазине не более десяти-пятнадцати минут, а когда вернулись, они уже успели все свои дела сделать! Вот только одеться не успели. Вернулись как раз тогда, когда парень свои штаны натягивал.
Живут люди, – равнодушно промямлил Дёмин.
Понимаешь, Дима? Десять минут! Так эта кобыла умудрилась забеременеть! И что бы ты думал?
Что?
Этот олень ей всё простил, и живут они дружной семьёй! Он, она и ребёнок от их кореша. И людям даже невдомёк твои эти душевные переживания! Всем и даром не сдалась твоя хвалёная совесть.
Шеин улыбнулся во весь рот и деловито почесал кучерявую бороду.
Я однажды, – продолжал он, – целовался с девкой в баре, у которой парень отошёл в туалет. А когда вернулся, она и глазом не повела!
А ты ему не рассказывай о жизни быдла. Этим животным вообще плевать с кем и когда спариваться. Мартышки и есть мартышки, – сказал Дёмин. – Ко всему прочему, у меня история поинтересней найдётся.
Ой, да хорош, – пытался отмахнуться Кошкин.
Нет! Пускай рассказывает, – закричал Шеин. – Тебе уроком будет, а мне интересно просто.
Кошкин равнодушно махнул рукой и почти шёпотом буркнул: «Валяй».
Короче, – начал Дёмин и посмотрел на Кошкина. – Ты помнишь Олю?
Какую Олю?
Ну, та, которая влюблена в тебя была лет пять тому назад! Как же её фамилия…
Савина? – вставил Шеин.
