Дмитрий хотел ещё что-то добавить, но его прервали. К ним за стол неожиданно сел тот самый Серёга из шумной компании по соседству. Он окинул друзей своим пьяным, косым взглядом. Его розовое поло было мокрое от пота, на лоб свисали чёрные, неряшливо растрёпанные волосы. Он широко улыбнулся своим беззубым ртом и выдал короткий смешок. Продолжая сидеть в полной тишине, он начал тарабанить пальцами рук по столу.
Чего хотел? – раздражённо спросил Дёмин.
Серёга снова издал свой короткий смешок, и молчал ещё несколько секунд, затем, наконец-то, произнёс:
Пацаны, сиги есть?
А у вашей компании все вышли? – посмотрел на него Дёмин.
Представляешь, братан, кончились! – ехидно проговорил Серёга. – Мы подумали, может у вас пачка найдётся, а то людей много – всем курить хочется.
Кошкин и Шеин переглянулись. Этот разговор добром кончиться не мог. Дмитрий скользнул взглядом по пивнушке. Отвлечённые разговором, они и не заметили, как те двое мужиков ушли, досмотрев футбол. Компания Серёги явно выросла, Кошкин насчитал десять человек, но из них было четыре девушки.
Пачки не наберётся, братан, – ответил Дёмин. – Но тебя угостить можем, – он запустил руку в карман, вытащил пачку, затем достал одну сигарету и протянул Серёге. – Тут в двадцати метрах от нас магазин есть, там можете купить сигарет.
Снова ехидный смешок и беззубая улыбка. Из-за отсутствия зубов, Серёга шепелявил, что сильно подрывало его желание казаться грозным в глазах своих оппонентов. Он протянул руку, широкая ладонь выхватила белоснежную сигарету из пальцев Дёмина. Глаза его сияли свинцом, а лицо побагровело и стало чётче видно редкие веснушки по обеим сторонам его широкого носа.
Короче, друзей моих обидеть решил? – сказал он. – Сигареты пожалел для них?
Друзей твоих никто не обижал… – начал было Кошкин.
Так, – перебил его Серёга и указал на Дёмина. – Я с ним разговариваю.
На лице у Шейна мелькнула улыбка.
Так чё? – продолжил он. – Тебе жалко для моих пацанов сигарет? Ты чё-то к нам без уважения как-то.
Братан, – сквозь зубы процедил Дёмин. – Да мне ваще похеру на твоих пацанов.
Слышь? – взорвался Серёга. – Ты чё базаришь так? В себя поверил? Может, мы выйдем на улицу побазарим?
Тебе на месте не сидится или крутым себя чувствуешь, когда рядом друзей много? – сказал Дёмин и глаз его задёргался. Кошкин знал, что это недобрый знак – Дёмин теряет самообладание.
А чё мне друзья? Чё мне друзья? – завёлся Серёга. – Они просто рядом постоят, а разбираться мы будем! Или зассал?
Дмитрий оглядел пивнушку и понял, что все взгляды направлены на них.
Я думаю, что это ты ссыкло, братан, – закричал Дёмин. – При корешах закукарекал! Был бы ты тут один, обоссался бы к нам подойти.
Ты так заговорил, да? – закричал Серёга, брызжа слюной. – Ну, я тебя на улице жду, мразь! За свой базар будешь на коленях прощение просить!
Он демонстративно встал из-за стола и направился к компании своих друзей. Что-то говорил им, иногда поворачиваясь в сторону Дёмина. Затем, сделав большой глоток тёмного пива, он и его компания направились на улицу. Одна из девушек в чём-то убеждала Серёгу, называя его «психом» и «идиотом».
Вить, у тебя нож с собой? – спросил Кошкин.
Конечно! Я без него на улицу не выхожу.
Думаю, нам пора, – сказал Шеин.
Они допили остатки пива и засобирались в сторону выхода. Эдик Шеин выходил первым, город уже окутала тьма ночи. Сама пивнушка находилась в весьма неприглядном месте, на цокольном этаже грязно-розовой пятиэтажки. Выход из неё располагался со стороны двора, а потому ночью это место освещалось лишь парой тусклых фонарей и светом из окон дома. На асфальте валялись раздавленные пивные банки и осколки бутылки из под дешёвой водки. Рядом с входом стояла урна для окурков, но, как и положено, все окурки лежали вокруг урны, а не в ней. Трое друзей покинули здание, взору их открывалась картина: Серёга силился перед своей компанией, травил плоские шутки, отвечая самому себе короткими смешками. Кошкин почувствовал, как страх заполняет его тело, сердце стало биться чаще. Он закурил, Шеин тоже достал сигарету.
А говорите, сигарет нет, фраеры! – закричал Серёга, заметив их.
Вот же развёл шумиху, – прошептал Кошкин.
Серёга подошёл к Дёмину и заглянул ему прямо в глаза, он искал в них страх. Но Дёмин уже достаточно выпил, и безумие его не давало место страху. Так они смотрели в глаза друг другу несколько секунд, пока вдруг Серёга не загоготал лошадиным смехом, оголяя свою полупустую челюсть:
У бедняжки глаза от страха дёргаются! – смеялся он, отворачиваясь от Дёмина и тыча на него пальцем. Затем отошёл на пять шагов и снова повернулся в сторону Вити, – Не ссы, пацан, извинишься, и я тебя отпущу!
Серёжа, давай заканчивай, – крикнула та девушка, что спорила с ним в помещении.
Закончим, когда эта мразь извинится за свой базар! – заверещал Серёга. Шепелявость и покрасневшее лицо придавало ему вид капризного ребёнка.
Стой, мужик, какой базар? Ты сам к нам подошёл… – затараторил Шеин.
Слышь, быдло! Извинений ты не дождёшься! – неожиданно крикнул Дёмин.
