Меня просто распирает от желания так и сделать, но я не раскрываю рта. Я не применяю эту силу. Потому что понимаю: такой конец их романа не приведет к началу нового, нашего с Рианнон. Если я порву с ним, Рианнон никогда мне этого не простит. Не то чтобы она не смогла завтра все поправить. Нет: просто она будет относиться ко мне как к предателю, и долго наши отношения не продлятся.
Я должен держаться в рамках. Я не могу просто свернуть с дороги и врезаться куда-нибудь, и неважно, что последствия аварии очень бы мне понравились.
Я надеюсь, она поймет, – за весь день Джастин ничего не заметил. Она-то может разглядеть меня в любом теле, но Джастин – он не способен заметить ее отсутствие в ее собственном. Он не видит ее.
На обратном пути мы не держимся за руки, даже не разговариваем. Когда расходимся, он не желает мне доброго дня и не благодарит за проведенное вместе время. Он не прощается «до скорого». Зачем ему? Он и так знает, что встреча неизбежно состоится.
Пока он уходит, я торопливо вливаюсь в толпу, не переставая обдумывать свою проблему. Я более чем уверен в рискованности того, что делаю, ведь здесь действует «эффект бабочки»: от малейшего взмаха ее крылышек зависит, куда повернет ситуация. Если хорошо продумать и достаточно далеко проследить возможные последствия тех или иных действий, становится очевидно, что любой мой шаг может оказаться неверным, а результаты любого поступка – не соответствовать моим истинным намерениям.
На кого я не обращаю должного внимания? Чего не говорю из того, что должна была бы говорить Рианнон? Чего я не замечаю, что она заметила бы обязательно? И какие тайные знаки пропускаю прямо сейчас, бродя по запруженным школьным коридорам?
Когда смотришь на толпу, глаз всегда выхватывает из нее знакомые тебе лица, неважно, знаешь ты этих людей или нет. А я смотрю – и не вижу. Точнее, я знаю, что вижу я, но не знаю, что увидела бы она.
Мир вокруг меня – все то же хрупкое стекло.
Вот как это – читать ее глазами.
Переворачивать страницу ее рукой.
Скрещивать ее ноги под столом.
Наклонять ее голову, чтобы волосы падали на глаза.
А вот ее почерк. Так она пишет. Это одна из черт ее индивидуальности, то, чем она отличается от других людей. А вот так она подписывается.
Идет урок английской литературы. Проходим роман «Тэсс из рода д’Эрбервиллей», который я уже читал. Думаю, Рианнон сегодня хорошо подготовилась.
Я осторожно касаюсь ее памяти, просто чтобы узнать ее планы на сегодня.
Джастин разыскивает ее перед последним уроком и спрашивает, не желает ли она после занятий кое-чем заняться. Я прекрасно понимаю, что он имеет в виду, и не вижу в этом для себя особой пользы.
– А чем ты хочешь заняться? – с наивным видом спрашиваю я.
Он смотрит на меня, как на слабоумную.
– А как ты думаешь?
– Наверное, домашними заданиями?
Он фыркает:
– Ага. Если хочешь, назовем это так.
Надо что-то придумать. Если бы все зависело от меня, я сказал бы ему «да», а потом продинамил. Но это может отозваться завтрашними разборками. Так что я говорю, что мне нужно отвезти маму к врачу, – у нее проблемы со сном. Такая тоска! Но ее наверняка накачают лекарствами, и она не сможет сама вести машину.
– Хорошо, что ей пока прописывают такую кучу таблеток, – улыбается он. – Мне нравятся таблеточки твоей матери.
Он наклоняется, чтобы поцеловать Рианнон, и мне приходится соответствовать. Просто удивительно: те же самые тела, что и три недели назад, но наш поцелуй тогда, на берегу, и то, что происходит сейчас, – это небо и земля! Тогда касание наших языков было еще одной формой задушевного общения. Теперь же у меня такое ощущение, словно он заталкивает мне в рот что-то чужое и слишком толстое.
– Так что притащи потом этих колес, – приказывает он при расставании.
Надеюсь, у мамы Рианнон есть лишние противозачаточные таблетки. Подсуну ему.
Мы с ней уже побывали на море и в лесу. Теперь отправимся в горы.
Быстрый поиск выдает мне ближайшую возвышенность, куда ходят в походы местные жители. Не знаю, бывала ли здесь раньше Рианнон, но не думаю, что это имеет значение.
На самом деле она недостаточно экипирована для пеших прогулок: ее конверсы выглядят довольно потрепанными. Тем не менее я азартно бросаюсь на приступ горы, прихватив с собой только бутылку с водой и мобильник. Все остальное кидаю в машине.
Сегодня понедельник, и на тропинках практически никого нет. Однако время от времени попадаются встречные путники. Мы киваем друг другу или коротко здороваемся, как обычно приветствуют друг друга люди при встрече в тихом и пустынном месте. Тропы размечены довольно небрежно, а может, я просто не туда смотрю. Я ощущаю крутизну склона мускулами ног Рианнон, чувствую, как учащается ее дыхание. И продолжаю восхождение.
