Кэлками в эту ночь не спалось, поэтому пришлось растапливать печку задолго до рассвета. Акулине тоже пришлось встать раньше обычного. Она собрала в два вьюка все, что можно было подарить кочевникам и сестре Бере. Насыпала мешочек муки из своих запасов, положила почти новую теплую шаль, а зятю Алексею, среднему сыну кочевника Туркани, темные очки от яркого солнца и кусок нерпичьей шкуры на подошву.
Еще двух необученных оленей предложили кочевники Акулине и Кэлками, то есть по одному оленю каждому, но они вежливо отказались, сославшись на нехватку времени. Уж Кэлками — то знал истинную цену драгоценному промысловому времени. Вон какие расстояния ждут его впереди. Какой обширный маршрут ожидает охотников, даже представить трудно. Поэтому задерживаться в гостях у кочевников они долго не могли.
— Мы на обратном пути заберем оленей, постараемся не миновать вас, когда будем возвращаться. А если что, то будущей зимой обязательно заедем, так что не обижайтесь на нас, что мало у вас погостили, — объяснил Кэлками кочевникам.
Но те и так остались благодарны за чай, табак и, главное, за спички.
К тому времени год назад старый кочевник Амандя Туркани уже умер, а спустя некоторое время умерла его жена Экыя. Теперь главой стойбища стал его старший сын Иван.
Через день Кэлками откочевал вверх по реке Мунывыдяк. Этот маршрут он прошел без задержек. После встречи с кочевниками Кэлками перевалил на исток правого Гэнрынынга, и прямо по заснеженному озеру Дарпис, зажатому со всех сторон скалистыми горами, небольшой вьючный караван прошел на открытый простор тайги. Только теперь Кэлками облегченно вздохнул, когда без трудностей одолел это ущелье. Он очень боялся, что у берегов озера под снегом могут быть опасные, скрытые снегом промоины. Но все обошлось. Кэлками решил не задерживаться долго на одном месте, а останавливаться на передышку только на один день.
Снегу в этом районе пока было мало, чуть ниже колена. Поэтому широкими лыжами Кэлками не пользовался, в основном на охоту выезжал верхом на олене. Белка есть, но не очень много. Он намеревался кочевать быстрыми темпами на северо-запад к правым притокам Коркодона.
«Уж там-то земли большие и леса густые, только успевай разворачиваться. Главное, чтобы белки было больше на его пути. А вьючные олени не подведут, ходоки они отменные, привыкшие к длительным переходам. Они, наоборот, начинают жиреть на свежих пастбищах, несмотря на большие нагрузки. Ему, Кэлками, чтобы охватить большую территорию, надо уходить как можно дальше в глубину тайги и, проделав круг, в конце маршрута не спеша возвращаться назад по новым нехоженым речкам, холмам, долинам. А там, смотришь, и дни пойдут на прибыль, и лютые морозы ослабеют», — рассуждал Кэлками.
Каждую кочевку он продумывал до мелочей: что она ему принесет, сколько белки добудет и не будет ли на его пути горелых мест. Не задержавшись на правом Гэнрынынге, Кэлками ушел на левый рукав этой реки и, пройдя немного вниз по течению, свернул в сторону Коркодона. Преодолев небольшую гряду разрозненных возвышенностей, сплошь покрытых лесом, охотник вышел на исток реки Малтучан — большого притока Коркодона, впадавшего в главную реку с правой стороны. В этом районе промысла белки стало значительно больше, нежели в прошлые сезоны. Иногда Кэлками удавалось отстреливать белки в день до двадцати штук, и они с Акулиной были этому рады.
Обычно вблизи своей палатки Кэлками старался не охотиться, оставляя зверьков для жены. Закончив дела по хозяйству, Акулина тоже уходила на охоту и к вечеру возвращалась в палатку с добычей, часто даже пораньше мужа. К тому же она тоже имела свой план на белку, правда, поменьше, чем у мужа. В каждом гайне
