До русла самого Коркодона Кэлками доходить не стал, ни к чему это, когда белки достаточно. А стал кочевать вниз на север, пересекая правые притоки этой реки. Кэлками часто вспугивал табуны диких оленей. Иногда он отстреливал дикого буюна для еды, но обычно по ходу своего маршрута, чтобы в следующую кочевку остановиться прямо у добытой и разделанной туши животного. Охотничий пес Утэ без отдыха ежедневно ходил вместе с хозяином на охоту и был просто незаменимым, как его винтовка. Поэтому Кэлками не нужно было гоняться по ручьям да сопкам за убежавшими на утреннюю кормежку белками. Он просто шел напрямик или ехал на олене, не делая зигзагов по лесу. Чуткий слух собаки далеко улавливал цоканье белки, шорох по древесной коре, и пес несся легкими прыжками, выходя прямо к дереву, на котором сидела белка. Привстав передними лапами на ствол дерева, Утэ громко лаял, чтобы предупредить хозяина о том, что нашел белку. Застрелив очередного зверька, Кэлками сразу же сдирал шкурку, чтобы не таскать лишний груз, а тушку выбрасывал. К тому же беличьи шкурки, привязанные к постромкам седла, быстро замерзали на сильном морозе, а хвостики ломались, как сухие прутья. Это уже брак, снижающий качество пушнины, стало быть, и денег заплатят меньше за его нелегкую работу. В качестве обработанных шкурок у Кэлками имеется большой опыт, к тому же и стрелял он метко, строго в голову. А если промажет, то не по своей вине, а из-за сильного ветра, когда качается дерево или ветка, на которой затаился зверек. Кэлками часто стрелял в силуэт белки на фоне яркой луны или утренней зари. Поэтому он и пропилил напильником небольшую прорезь на кончике мушки оружия, чтобы приспособить в выемку небольшой кусочек алюминия, и тогда белый металл не будет сливаться с темной тушкой белки. Стрелять в сумерках станет легче, так как при ярком лунном свете алюминий поблескивает, облегчая удачный выстрел.
«Нынче лето в этих местах было богатое на шишки и грибы, поэтому белка не голодает, как это нередко бывает в иные годы», — думал Кэлками. — Белки быстро наедаются и рано возвращаются на свое гнездо. Опять же это обстоятельство на пользу охотнику. Белка не бегает подолгу в поисках пищи, убегая далеко за пределы своего кормового участка. Наелась и быстро к теплому гнезду, а Кэлками уже тут как тут со своей собакой».
Сытые желудочки белок наполнены содержимым кедровых орехов, поэтому они и беленькие, а если белка питается одними грибами, то желудочек у нее темный. Кэлками с Акулиной любят жареные на огне желудочки белок, особенно с орехами. Желудочек сладенький. Супруги часто после разделки тушек сортируют желудки на темные и белые. Белые с орехами желудки они оставляют себе, а темные с грибами откладывают своим оленям. Охотничьи олени любят желудки белок, порою даже само беличье мясо съедают с большим удовольствием. Часто Акулина на утро варит белку: едят мясо сами за завтраком, а что остается, скармливают собаке и верховым оленям. Какой-то трудности с едой в тайге Кэлками не испытывал за все долгие промысловые годы. Дичь, взять ту же куропатку, глухаря, зайца, — в тайге все найдется. Снежные бараны и дикие северные олени тоже часто попадаются на пути. Какие могут быть проблемы?
Промысловые дни незаметно таяли. От самых кочевников в пути людей Кэлками больше не встречал, хотя прошло немало времени. Часто встречаются старые стоянки прошлых лет, но это были стоянки самого Кэлками. Как и любой таежник, он был чрезмерно любопытным и наблюдательным, это была его большая слабость. Однажды Кэлками набрел на большое орлиное гнездо, устроенное на невысокой толстой лиственнице.
«Интересно бы посмотреть что там, на углубленной площадке гнезда?», — подумал Кэлками, подходя поближе к дереву.
Постояв немного, он снял с плеча винтовку, чтобы не мешала, прислонил к дереву и легко поднялся на приземистое дерево с толстыми сучьями, между которыми было прочно построено и укреплено огромное гнездо хищной птицы. Углубление в гнезде было засыпано снегом. Усевшись на колени, Кэлками раскидал затвердевший снег и с удивлением стал рассматривать кучу побелевших сухих костей, перьев, шерсти, сморщенных лоскутов кожи, которыми было усеяно все углубление в центре и по краям гнезда. Тут были мелкие черепа, ножки ягнят снежного барана с копытцами, зайца, лисы, задняя лапа медвежонка-сеголетка, хвост росомахи со свалявшейся шерстью, конечности теленка северного оленя, множество птичьих крыльев вместе с хребтами, кусочки кожи сусликов. Кэлками был восхищен разнообразием. Но больше всего удивило охотника, когда он нашел пожелтевший ласт нерпы.
«Каким образом принес орлан ласт морского обитателя за сотни километров от моря, притом по воздуху? — Кэлками улыбнулся. — В каких же краях зимует сейчас хозяин этого гнезда?».
В глубоком раздумье Кэлками закурил, поудобнее усевшись в большом ложе. Покурив, он осторожно спустился на землю. Придя в палатку, Кэлками рассказал жене об орлином гнезде.
