— Что ты, как мальчик, по деревьям лазаешь? А вдруг сорвешься? Ты еще в беличье гнездо загляни, — упрекнула мужа Акулина.
— Интересно же, каких только там костей ни валяется. Я очень удивился, особенно когда нашел целый ласт нерпы, — с улыбкой отвечал Кэлками.
Через несколько кочевок охотник достиг долины реки Буюн и остановился чуть выше его среднего течения. Эта большая река сливается сначала с рекой Накыт и, проделав извилистый путь, обе реки-подруги вливаются в реку Коркодон.
— На Буюне припойменный лес крупный, настоящий таежный лес, как по Гижиге или Омолону. Белка тут есть, дня два, наверное, постоять надо будет. Завтра хочу сходить вниз по нашему берегу, а потом перейду на ту сторону Буюна и уже по левому берегу буду возвращаться домой. Ну а послезавтра таким же порядком пойду вверх по обеим сторонам реки. А ты, Ако, отдохни и займись домашними делами: обувь нашу почини, рукавицы. Будет настроение, можешь поблизости поохотиться, куропаток постреляй. Вон на речке, когда мы развьючивали оленей, сколько их сидело, будто белые шишки на деревьях выросли, — сказал он жене за едой.
— Конечно, не буду же я дома целый день отсиживаться, пораньше вместе с тобой встану, чтобы быстро управиться с домашними делами и сразу пойти на охоту. Утэ брать с собой не буду, а то начинает гоняться за куропатками, — ответила Акулина, подбрасывая дрова в печку.
Утренняя заря едва стала угадываться на востоке, когда Кэлками отошел от палатки и, по привычке заложив посох поперек спины, легко, как тень заскользил на лыжах между деревьями. Сразу начали попадаться едва различимые в утреннем мраке леса следы белок. Но очень трудно было определить, старые это или свежие следы зверьков. Видны и глубокие следы лосей. Много следов, которые тянулись в разных направлениях. Капками концом посоха потыкал по ямкам, проверяя, давно ли животные были здесь. Некоторые следы были совсем свежие и мягкие, а старые следы уже затвердели на морозе.
Молодой мерзлый тальник был обломан кормящимися лосями.
«Спугнул, наверное, лосей? Где-нибудь теперь рядом, в проточках затаились и слушают мои шаги, ждут, когда я подальше отойду», — подумал Кэлками, не замедляя шага. У него на сегодня в планах не было охоты на зверей.
«Ав-вя-вя-вя-вя. Кабяв-кабяв-кабяв», — большая стая речных куропаток (
«Ох, и хитра да ловка эта рысь. Ведь она зайца над тропой дожидалась», — подумал Кэлками.
Уже совсем рассвело. Холодные лучи солнца заиграли на искрящемся белом снегу.
«Надо перекурить, жарковато оделся», — подумал Кэлками, снимая лыжи. Он курил и раздумывал о том, как быть дальше. Весь прибрежный лес был испещрен следами куропаток.
«Искать белку при таком обилии следов, к тому же еще и без собаки нелегко, из-за каких-то пяти белок день пропадет. Пересеку-ка я реку на тот берег и прямиком пойду к сопкам, а там по ручьям поохочусь», — решил Кэлками.
Передохнув немного, он скатился с невысокого берега и направился к противоположному берегу Буюна, но тут же остановился как вкопанный. Впереди на мелком снегу реки виднелась свежая лыжня. Кэлками был удивлен и немного растерян. Он стоял: «А может это выдры прошли? Да нет, это не выдра, это человек прошел, может быть, даже сейчас, пока я курил. А это ведь охотник какой-то. Интересно, кто же вперед меня сумел дойти до Буюна?», — с тревогой подумал Кэлками и направился к загадочной лыжне.
Вот и лыжня. «Это прошел, скорее всего, мужчина и, очевидно, хороший ходок на лыжах, который протянул лыжню по реке не хуже, чем я», — подумал Кэлками.
Не пересекая лыжню, Кэлками остановился. Но лыжня была несвежая. Человек проходил здесь вчера, а возможно, даже раньше. Лыжня уходила вниз по реке. Кэлками внимательно изучал странную одинокую лыжню, проложенную по безлюдной реке. Опытный охотник сразу определил, что это был не охотник-промысловик, а человек на коротких и узких лыжах
