— Ух-х-х! Фу-ш-ши-и… Фуф-ш, — снова раздалось над головою. Это был жуткий, холодящий душу шипящий голос ночной птицы.
— Да ты, Ако, не бойся, это умыл решил нас попугать. Как бы не так. Жаль, что темень, — сказал Кэлками, на ходу заряжая охотничий карабин и выбираясь наружу.
Громкий выстрел разорвал ночную тишину. Пуля с треском ударилась о вершину высокого дерева, откуда ухал филин. Вторая пуля с пронзительным визгом прошлась по мерзлым веткам и улетела высоко над рекою. Кэлками зачехлил карабин и поставил в углу палатки.
— Когда заухал филин, я с испугу даже ковшик выронила, — засмеялась Акулина.
— Где-то он тут недалеко живет. Нечасто они подают голос, но бывает это обычно весною, — говорит Кэлками. — Крепко я его напугал, наверное, на ту сторону Омолона улетел, — сказал он, грея руки над горячей печкой. — Ладно, поздно уже, укладываться будем, а мясо пусть варится, — сказал Кэлками, подбросив дрова в печку. Не успел он положить голову на подушку, как послышалось верещание. За ближним ручьем, где Акулина днем поставила петлю, верещал заяц. Голос зайца-беляка напоминает голос младенца.
«Попался…» — подумал Кэлками. Крик зайца утих неожиданно, как и появился. Акулина уже укрылась в меховом спальнике, и Кэлками не стал ей говорить, что заяц угодил в петлю. Завтра видно будет.
Утром Кэлками проснулся от скрипа оленьих шагов около палатки. Животные, пофыркивая и постукивая копытами, суетились по двору. Стало быть, уже утро, и стадо подошло мочевину погрызть. Соли бы сейчас оленям или рыбы соленой. А что пресный ягель или летняя травка пожухлая?
— Кэлками, олени пришли. Может, напугались чего? — спросила Акулина, толкая его в бок.
— Да не толкай, слышу. Кто их напугает? — ответил Кэлкэми. — Сейчас разгорятся дрова, потеплеет, и вставать будем. Спал как убитый, за ночь, кажется, и не просыпался, — сказал Кэлками.
Умывшись по очереди из металлического ковшика, супруги сели завтракать. Поев нежного мяса выдры, которое добыл Кэлками еще на прошлой стоянке, они попили чаю с жареной мукой и стали спешно одеваться, чтобы отправиться по своим делам.
— Все петли сними, а то еще забудешь. А я за капканами пойду. Завтра кочевать. Надо успеть еще и рыбки поудить. А ты знаешь, вечером на твоей петле заяц кричал, наверняка попался, — сказал Кэлками.
— А почему меня не разбудил? — спросила Акулина.
— А зачем будить, может, он сорвался или филин его съел, — ответил Кэлками и вышел из палатки. За ним последовала и Акулина.
Шел легкий снежок, припорошивший вчерашние следы. Олени сновали вокруг палатки, прислушиваясь к голосам хозяев.
— Хяк, хяк. Чик… чик, — замахал руками Кэлками, подальше отгоняя животных. «Чего доброго, еще муку раздербанят, крупу съедят. А то понадейся на этих друзей…» — подумал Кэлками, надевая лыжи.
Ездовые олени, увидев хозяйку, быстро окружили ее в надежде получить лакомство. Каждому из них Акулина сунула в рот по ломтику белки и по пластику рыбьей чешуи и, захватив лыжи, пошла по застывшей лыжне.
Кэлками спешил, тая в душе надежду, что капканы не пусты. Слишком старательно он вкладывал вчера, когда ставил их в холодной воде, свое мастерство, чтобы сегодня улыбнулась ему удача, ибо по пути ему уже не придется поохотиться, тем более на выдру. И сроки промыслового сезона на исходе.
Кэлками еще издали заметил темный предмет возле полыньи, где он приморозил жердину: «Никак выдра? Там пятна не должно быть…» — подумал он, ускоряя шаг. Заметив охотника, выдра заметалась и тотчас скрылась в полынье. Цепь капкана дергалась, скользя по торцу припая. Кэлками снял лыжи и откинул в сторону, рывком оторвал примерзшую палку и, ухватившись за мокрую цепь, стал вытаскивать сопротивляющуюся выдру. Разбрызгивая воду, выдра сопротивлялась и изворачивалась, злобно урча, как горностай, попавший в капкан. Вытащив на лед, Кэлками оттащил ее подальше от воды и несколькими ударами посоха добил. Выдра попалась в оба капкана сразу двумя лапками, поэтому не смогла вырваться. С одного капкана она бы сорвалась, тем более в воде. В воде она сильна. Кэлками засыпал выдру снегом, чтобы не застыла, и пошел осматривать остальные капканы. В капкан, поставленный в большой протоке под водой, выдра попалась, но ушла. Очевидно, она задела капкан животом, и он защелкнул, ущипнув лишь клочок шерсти. Зато зрелый самец угодил задней лапкой в капкан, настороженный под берегом. Управившись с выдрой, забившейся под береговым обрывом, Кэлками свернул капканы и положил в котомку. Утренний снегопад прекратился, и лучи солнца начали растекаться над таежной синевою. Покурив, Кэлками засобирался домой.
«Пора. Надо еще рыбу поудить, может хоть хвостик попадется», — подумал он, вставая на лыжи.
Чтобы не тащить выдр на себе, Кэлками волоком потащил их, связав веревкой за шеи. Дым из трубы вовсю вился, когда он подходил к палатке. Акулина была сильно удивлена трофеями мужа.
— Ты опять выдру добыл, притом двух? Даже не верится, что это нам так повезло, — обрадовалась она.
— А у тебя как дела? — спросил Кэлками.
