Охотник вывел караван на дорогу и оглянулся. Акулина сидела в седле. Кэлками звучно зачмокал языком, подгоняя оленей. Солнце почти каждую кочевку светит в лицо. И за последние дни они с Акулиной сильно загорели. Кочуют-то на юг в сторону моря. Кэлками сегодня старается не думать о том, где они остановятся на ночевку, однако вполне уверен, что завтра удастся перейти Гижигу. Впереди на взгорке показались следы оленей, свежие рубки деревьев на дрова и веточная подстилка палаток. Кто-то скатился с бугра и потянул лыжню вниз по берегу ручья.
«Однако Илани со своими охотниками останавливался здесь. Но когда, вчера или сегодня? Не понятно»… — в недоумении Кэлками пожал плечами.
— Надо ехать дальше, рано еще останавливаться на ночевку», — подумал он, подгоняя пятками верхового.
— Кэлками, подожди-ка, вьюк поправлю, печка набок сползла, — крикнула Акулина, соскакивая с седла. — Ты видел стоянки охотников? И дрова у них остались, — сказала она, возвращаясь к своему оленю.
— Конечно, вижу, но еще рано останавливаться, — ответил Кэлками. — Садись. Поедем дальше, — сказал он, садясь на оленя.
Брошенные стоянки у Кэлками иногда вызывают чувство грусти. Конечно, Илани уже пересек Гижигу и теперь кочует по левой стороне реки Хайкамычак, где и сделает привал. Наконец и олени Кэлками ступили на долгожданную долину левобережья реки Гижиги. Правда, до русла реки еще далеко, поэтому им еще придется ночевать на подходящей поляне где-нибудь в пойменном лесу реки, где много корма для животных. А завтра утром перейдет на другой берег вслед за Антоном Илани. Дело в том, что охотники, да и пастухи тоже, спускающиеся по реке Ирбыке, никогда не доезжают до ее слияния с рекой Гижигой, а сворачивают вправо на запад и потом напрямую кочуют к реке, срезая междуречье. А оставив Ирбыку в стороне, сокращая расстояние, охотники без труда спускаются к Гижиге и переходят на правую ее сторону в нужном месте. К тому же район слияния этих рек с обоих берегов изобилует незамерзающими протоками, захламлен зарослями тальника, ольхи и наносного леса. Поэтому люди пользуются верхним переездом у самого носа горы Нэгдэка
Нэгдэка вплотную прижимается к руслу Гижиги с левой стороны, образуя прижим. И никоим образом его не обойти. Немного ниже охотники переправляются на ту или другую сторону реки. Вот и Кэлками достиг припойменного леса Гижиги. До реки теперь рукой подать.
Кэлками слез с седла и громко вздохнул, будто поднялся на гору Нэгдэку, преодолев непроходимые заросли кедрового стланика, сплетенного с ольхой и стройной рябиной. Светлая дорога, пробитая группой охотников, извиваясь, ныряла в густой лес. Кэлками глянул на солнце. Красноватое, оно висело над далеким и холодным горизонтом. Близился вечер. Было тихо и безветренно, лишь проголодавшиеся олени поскрипывали своими крепкими зубами. Ехать дальше смысла явно нет. На правый берег Гижиги, где можно будет накормить оленей, в лучшем случае они смогут выбраться только с наступлением темноты. Подъехала и Акулина.
— Ако, ты пока не слезай, поезжай за мной. Выберем место и останавливаться будем, — сказал Кэлками и, свернув с дороги, увязая в снегу, пешком повел оленей к открытым полянкам, где можно будет поставить палатку.
— Ако, ты слишком близко не подъезжай, а то площадку под жилье вещами закидаешь. Вон возле того большого дерева полукругом проведи, там и скинем мунгурки. А пока я своих оленей отпущу, — сказал он Акулине и стал разгружать вьюки.
Отпустив своих оленей, Кэлками помог жене разобрать вещи. Потом супруги сели на свои седла немного передохнуть, перед тем как ставить палатку. Это была уже привычка, выработавшаяся у них с годами. Времени для разговоров не было. Ибо Акулина и сам Кэлками тоже устали и проголодались не меньше оленей.
