Вообще этот перевал как таковой приходится водоразделом трех рек: Хайкамычака, Хякитанди и Долгычана. Но Долгычан не серьезная речка, а, скорее всего, большой и длинный ручей, правда, местами глубокий. Долгычан приходится левым притоком реки Хайкамычак, впадая в него в среднем течении. На Хякитандю можно перевалить со стороны как Хайкамычака, так и Долгычана. И наоборот, если уходишь на север, к примеру, на промысел, то, поднявшись по Хякитанде к перевалу Алдыркачак, можно спуститься по Долгычану или Хайкамычаку, чтобы попасть на реку Гижигу.
Видимо, Антон передумал доходить до Хайкамычака и стал подниматься по Долгычану, чтобы прямиком выйти к перевалу Алдыркачак, а затем скатиться на исток Хякитанди и спускаться по ней до поворота на Тывтычан.
«Логично, ай да Антон!» — Кэлками остановил Поктрэвкана и слез с седла.
— Ако, слезай, пусть Ирандя отдохнет. И олени отдышатся, а заодно посмотри, у тебя вьюки в порядке? Если расстроились, крикнешь, поправлю, — сказал Кэлками, прохаживаясь впереди оленей, чтобы размять ноги.
— Хорошо. Вроде все в порядке, — ответила Акулина. — А когда они тут прошли? Наверное, уже на Хякитандю перевалили? — спросила она.
— Похоже, что вчера, снег затвердел на дороге. Перевалить-то сразу не могли, конечно, далековато будет. Где-нибудь поблизости должна быть их стоянка, — ответил Кэлками, садясь в седло.
Дорога пошла по извилистым берегам Долгычана. Ссутулившись, Кэлками прочно сидит в седле, чтобы верховому оленю легче было нести его. В густом скоплении полегшего стланика на берегу круглого озерка дорога уперлась в стоянки. Как и предполагал Кэлками, охотники и вправду ночевали сегодня здесь. На потухших кострищах Кэлками не стал останавливаться, а поехал дальше. Сидя на спине Поктрэвкана, он обдумывал, как будет обгонять караван Илани. А то догонишь в тесном месте, где невозможно разойтись, и придется плестись позади. Хотя Алдыркачак — перевал небольшой. И таких за спиной Кэлками оставлено немало. Сейчас самое время обдумать, как он пройдет остаток пути до Камешков. А об обратной дороге он подумает потом, перед самым отъездом из села.
Очень много мыслей накопилось в голове охотника в последнее время. Поэтому свои мысли ему потихоньку надо распутывать, как следы петляющего зверя. Тогда не будешь отвлекаться на посторонние незначительные вещи. А лезть на перевал на ночь глядя, какой бы он ни был, не пристало. Перевал следует проходить днем, и чем раньше, тем лучше.
«Ай да Илани!.. Молодец, что тут скажешь». Быстро идут и след свой протянули ровно, будто по туго натянутому аркану ехали, срезая полузанесенные участки дороги, проторенные пастухами еще в середине зимы.
— Кэлками, подожди-ка, — прервала раздумья мужа Акулина.
— Чо, Чо! — Кэлками резко остановил разгоряченного оленя. Поктрэвкан остановился как вкопанный, будто на большой пень наткнулся.
— Что случилось? — громко спросил Кэлками.
— Подожди. Я сама поправлю, хулры (
«Ох, наконец-то!» — впереди на бугре, в просветах мелкого редколесья и невысоких кустов ольхи, замелькали темные пятна. Это уже отпущенные олени бродят в поисках корма. По лесу сновали мужчины на лыжах, собирающие дрова и ветки. У некоторых семей уже дымили костры. Залаяли собаки, завидев незнакомый караван, но тут же осеклись.
— Дюмгар, Утакан, ча… — закричали женщины, и собаки опять улеглись около вьюков, продолжая очищать свои лапы от комков прилипшего снега. Обернувшись вполоборота, Кэлками сказал Акулине:
— Ако, от меня не отставай. Проедем дальше и тоже остановимся, поздно уже.
— Хорошо, обгоняй, — ответила Акулина, подгоняя верхового оленя легкими ударами пяток по его стертым бокам. Занятые разбивкой стойбища, но оставив свои дела, мужчины подошли к дороге.
— Дорава, Кэлками! Дорава, Ако! — приветствовали они.
— Дорава, хараке (
— У нас олени своенравные, начнут драться с вашими. А завтра бегать станут, время потеряем.
— Ничего, наши олени тоже с рогами. Дальше перевала не убегут, — смеется Антон. Мужчины начали расходиться.
— Ладно. Поставим палатку впереди вас, вон сразу под тем бугром, там и сухостой виден, — согласился Кэлками на уговоры охотников.
