С потомком честь и славу разделить.
И тот лишь благ, кто служит Всеблагому,
А кто завидовал добру чужому,
Будь в митре он, венце иль диадеме.
Был верным мир, а стал непостоянным.
В нем было слово данное — закон,
А ныне стало лживым и обманным
И с делом разошлось. Отсель — урон
И постоянство глупостью зовется.
Здесь каждый поражен недугом странным:
Всяк занят лишь собой, в себя влюблен,
И гость любой становится незваным,
И пожалеть нам только остается,
Что постоянство глупостью зовется.
И самый мудрый здесь слывет болваном,
А истина забыта, словно сон.
И Божий дар корыстью побежден.
И ложь над правдой без конца смеется,
И постоянство глупостью зовется.
Ты ж верен будь заветам Богом данным,
Всех радуй попеченьем неустанным.
Чти правду и неправде ставь заслон.
Пусть честь и верность каждому зачтется
И постоянство долгом наречется.
Ты видишь, неба потемнела синь,
И боги замерли в немом укоре.
И вот семь ослепительных богинь1586
Стенают, слезы льют в глубоком горе.
Произошедшем ныне на Земле,
Где смертные привыкли жить во зле.
Ну слыхано ль, чтоб хоть одна слеза
Когда либо упала с пятой сферы?1587
Чтоб, как девчонка, плакала Венера,
Да в три ручья. — Скоган, твоя афера!
Как надо было постараться, чтоб
На нас навлечь ужасный сей потоп!1588
Богинь сих в лучших чувствах оскорбил
И в миг один, поправ любви святыни,
(Свидетель — сам Архангел Михаил),1589
Любовь свою навеки отпустил.
Но твой язык подвел тебя, Скоган.
И Купидон, слыхавший те слова
Из уст твоих, с обидой отшатнулся.
И хоть еще не стерлась тетива,
Теперь, боюсь, от нас он отвернулся.
И ни бальзама от него, ни ран,
Ждать не приходится уже, Скоган.
Прискорбно видеть друга в тяготе.
На всех, кто сед и склонен к полноте1590
И к любящим всегда благоволит?
Тогда наш труд нам меду не сулит.
Но скажешь ты на это, я уверен:
О нет, ты ошибаешься, мой друг,
Я с музой резвою решил расстаться,
И лиру расчехлять мне не досуг,
И рифмой я успел набаловаться,
Нам вечным, будь хоть в прозе, хоть в стихах
Восславлено, должно вернуться в прах.
Ты ныне у истока сей реки,
Скоган, у принца молишь снисхожденья,
Чуть не подох в своем уединенье.
Но Туллий добр,1592 и ты в своем прошенье
О старом друге не забудь, прощай,
И впредь, смотри, Любви не отвергай.
Мой мастер Бактон,1594 некогда Христос
Был вопрошен, что истинно, что ложно.
Ответа не дал Он на сей вопрос1595
(Иль «Всяк да судит сам», сказал, возможно.)
О зле и горе брачного союза,
Я умолчу о том, что в нем ничтожно,
Но вновь, увы, восславлю эти узы.
Я их не уподоблю тем цепям,
Но так скажу: «Он в том повинен сам,
Что был прикован, а не жил беспечно».
Когда же человек, умом увечный,
Охотно снова сам идет в тюрьму,
Никто не посочувствует ему.
И все же, сделай глупость и женись:
Тем самым ты избегнешь худшей доли.1596
Но с плотью, с жизнию своей простись,
Коль мудрые слова не побороли
Твоих сомнений, опытом проверь:
Спасет тебя от брака страх неволи,
Иль снова попадет в ловушку зверь.1597
Я шлю тебе; обдумай мой совет:
Тот неумен, кто не приемлет ласку.
Уверен ты, сомнений больше нет.
Но, давши окончательный ответ,
И знай: Нет крепче шелковых тенет.
О благе помня, не забудь о лихе.
К тебе, моя сума, к тебе одной,1599
Взываю я, души в тебе не чая.
Как не к лицу тебе ходить пустой!
О, если б ты, меня не отвергая,
В отчаянье к тебе я днесь воззвал.
Отяжелей, иначе я пропал.1600
Когда услышу звонкий голос твой,
Чтоб сразу ощутить блаженство рая?
Так солнца луч нас веселит, играя?
Ты жизнь моя, звезда моя благая,
О, госпожа, достойная похвал,
Отяжелей, иначе я пропал.
Будь светом мне и, тени прогоняя,
К свободе путь, прошу тебя, открой.
Я в нищете своей дошел до края —
Уже бедней церковной мыши стал.
О, ты, завоеватель Альбиона,1601
По роду и избранию корона
Кому дана, я эту песню шлю
Тебе, заботливому королю
