В любом случае, даже если я не свободна, то клетка моя далеко не столь мучительна. Моё нутро наполняет дрожь, похожая на трепетание перьев, но я думаю, что это надежда. Всё, что я знаю о Стивене, – это то, что он молод и чист, любит учиться, и это не Косматобород. За одно это я готова его любить.
Я составляю список имён для наших детей. Я думаю назвать первого Джордж. Или Перкин. Или Эдвард. Или Этельфрита. Или Сорока. Или, быть может, Стивен. Мир полон возможностей.
Я уезжаю в октябре. Всего один месяц до Стивена!
Здесь заканчивается книга Кэтрин по прозвищу Пичужка или Птичка из усадьбы Стоунбридж, что в графстве Линкольн, в земле Английской, в руках Божьих. Оставляю её тебе, Эдвард, дабы ты сам судил, сделало ли твоё упражнение меня более наблюдательной, вдумчивой и учёной. Божьи большие пальцы!
Англия 1290 года – это чужая страна. Она кажется чужой даже тем, кто бывал в Англии или живёт там сейчас. Что-то может выглядеть знакомо – те же холмы, море, небо. Люди, молодые и старые, низкие и высокие, носят одежду, которую можно опознать, и говорят на языке, который возможно распознать. Но их мир отличается от нашего. И эта разница не только в том, что они едят, где моются или кто решает, кто на ком женится. Средневековые люди живут там, куда нам хода нет, и этот мир создан из того, что они ценят, как думают и что считают истинным, важным и полезным.
Разница начинается с того, как люди ощущали себя. У каждого было своё место в обществе, будь это деревня, аббатство, усадьба, семья или гильдия. Лишь немногие рассматривали возможность покинуть родные места. Даже имена людей были связаны с местами: Томас Бейкер (пекарь), Уильям Стюард (стюард, управляющий), Джон Этвуд (дровосек), Мюргау из Литгау. Перкин, козопас, который хочет стать учёным, выбивается из этого ряда.
Современных идей об индивидуальности, личных достижениях, правах, персональных успехах ещё не появилось. Семья, сообщество, гильдия и страна – вот что имело значение. Никто не существовал отдельно и не был независим, даже король.
Эта прикреплённость к месту зависела от отношения народа к стране. Когда Уильям, герцог Нормандский, завоевал Англию в 1066 году, он решил, что вся земля принадлежит ему. Он выделил большие поместья своим сторонникам – баронам, графам, герцогам и важным людям из духовенства. Они, в свою очередь, сдали наделы поменьше в аренду аббатам и рыцарям, которые выделили наделы ещё поменьше для фермеров, мельников и кузнецов в деревнях. Те, кто внизу, платили ренту тем, кто наверху, а они платили её королю. И все должны были защищать тех, кто ниже их, и так возникал большой круг, где все были связаны. Король взаимодействовал с самым простым землевладельцем, ведь даже клочки бедной земли в самой далёкой деревне имели отношение к королю, и он должен был покровительствовать и защищать весь свой народ.
У некоторых благородных дворян было много усадеб и много деревень, разбросанных по всей Англии. Некоторые, как отец Птички, владели только одним участком – то есть было достаточно земли, чтобы прокормить одного рыцаря и его семью, за что рыцарь предлагал лендлорду свою службу или эквивалентную плату деньгами. Крестьяне снимали земельные участки у рыцаря в обмен на работу, товары, деньги или всё вместе.
И пусть великие лорды жили в замках, а лорды победнее – в больших усадьбах, большинство англичан в 1290 году обитало в деревнях, в маленьких хижинах, стоявших вдоль дороги от усадьбы до церкви. Такая деревня показалась бы нам миниатюрной: под тридцать маленьких хижин, крохотные дворы с огородами и курами и поля, разделённые на полосы, чтобы каждому жильцу досталась и хорошая, и не очень хорошая земля.
Время в таких деревнях шло медленно – не прямо от часа к часу, от прошлого к будущему, а всё время по кругу, чередуя сезоны, церковные и ежегодные сельские праздники. Будничная жизнь знаменовалась восходом и заходом солнца, ведь наручных или настенных часов у крестьян не было, равно как и газовых ламп и электрического света, а свечи были дорогими, и их было опасно жечь в домах из соломы и дерева. Большинство людей не знали даже, какой на дворе век, не то что год.
Для большинства людей средневековой Англии будущее – это была не следующая неделя, или следующий год, или год 1300, а загробная жизнь, вечность, небеса и ад. Поскольку церковь имела право говорить, кто куда отправится в следующей жизни, она обладала огромным авторитетом. У церкви были власть, земли и богатства. Церковные суды могли обрекать на смерть за ересь. Богохульство было не просто грехом, но ещё и преступлением. Почти все любили Бога и почитали Его. Церковь говорила, что Бог ненавидит тех, кто поступает иначе, – безбожников, еретиков, язычников и евреев, – так что их всех убивали во имя Господа. Все надеялись, что на том свете им будет лучше, чем на этом.
