Объятый негодованием Уильям отчаянно просчитывал имеющиеся у него юридические варианты. Можно было вчинить иск марсельской газете
Они знали, что фотографии являются нарушением их права на защиту от вторжения в личную жизнь, поскольку сделаны они были без их ведома и согласия за считаные дни до их вылета в Малайзию, пока они беззаботно отдыхали в гостях у троюродного брата Уильяма виконта Линли (к настоящему времени графа Сноудона) в принадлежащем ему уединённом частном имении Шато-д’Оте в Провансе[102]. Тот факт, что эти фотографии были сделаны и опубликованы в нарушение ещё и действующих французских законов о неприкосновенности частной жизни, парадоксальным образом лишь осложнял решение вопроса из-за конфликта юрисдикций. Но супруги понимали, что действовать им нужно незамедлительно, если они хотят впредь оградить себя от подобных посягательств на тайну личной жизни и просто защитить свои законные права.
Проконсультировавшись с адвокатами, они 14 сентября объявили о возбуждении по их иску судебного дела против издателя французского журнала
Этот случай ознаменовал первую серьёзную конфронтацию пары с прессой. Вообще-то, они старались действовать осмотрительно, дабы не смазать общего впечатления от их турне по заморским странам, но все их потуги снова сфокусироваться всецело на нём им теперь удавались плоховато. По прибытии в следующий пункт на маршруте – долину Данум в глубине диких джунглей Борнео – они постарались сделать всё от них зависящее для того, чтобы оставить недоразумение с утечкой фото полуобнажённой принцессы позади. Под сумеречной завесой здешних дождевых тропических лесов им открывались дивные места и картины природы во всей её мистическо-духовной первозданности. Они с благоговением взирали на гигантских белок-летяг, сигающих с дерева на дерево. По соседству ошивались огромные орангутанги, которым, похоже, ни малейшего дела не было до присутствия рядом высших братьев по разуму в человеческом облике. Однако аппетитов СМИ по поводу этой истории эта идиллическая картина ничуть не умерила.
На последующем брифинге в академическом центре долины Данум исполнявший в ту пору обязанности официального пресс-секретаря принца Уильяма Мигель Хед, бывший глава службы Минобороны по связям с общественностью, без обиняков высказал всё, что у молодой четы накипело по части чувств к внешнему миру. Принц Уильям, по словам его споуксмена, испытывал столь сильные чувства по поводу вмешательства в их с супругой частную жизнь и поднятую вокруг этого шумиху на грани травли, что при необходимости предпримет ответные меры вплоть до уголовного преследования тех, кто сфотографировал его жену в неподобающем виде.
«Это часть очень давней и прочувствованной всем сердцем позиции герцога [Уильяма] и принца Гарри, учитывая их прошлое, делать всё возможное для самозащиты. Они всегда говорили, что у них нет вопросов к мейнстримовым медиа, просто выполняющим свою работу, но всегда была проблема с папарацци, чья работа состоит во вторжении в их частную жизнь, – заявил пресс-секретарь. – Они “в негодовании” и чувствуют себя “оскорблёнными”», – добавил он.
Скандал в Британии и по всей Европе разыгрывался нешуточный, поскольку изо дня в день появлялись всё новые публикации злополучных фотографий. Даже ирландская версия британского таблоида
Пока они позировали в упряжах перед камерами перед тем, как их вздёрнут на эту парашорею, принц, окинув взглядом жену, пошутил: «Вот ведь нет у девушек в гардеробе ничего, что может вломить им так же, как мужчинам. Надеюсь, мне не вломит». К великой чести супругов, даже внутренне кипя от злости по вполне понятной причине, на публике они держались по-прежнему легко и непринуждённо.
