На их родине тем временем придворные юристы прилагали неустанные усилия для пресечения дальнейших публикаций фото. Параллельно этому они ходатайствовали об их судебном запрете во Франции и пытались не допустить выхода уже́ анонсированного одним журналом «специального выпуска с 26 страницами фото» в Италии.
Во Франции адвокат по уголовным делам Орельен Амель по заданию Уильяма и Кэтрин настаивал в окружном суде Нантера на том, что снимки являют собой «гротескное нарушение неприкосновенности частной жизни». В своём мощном выступлении он заявил о том, что это дело затрагивает честь не кого-то там, а будущей королевы Англии Екатерины. «Она же молодая женщина, а не бездушный предмет», – втолковывал он суду. Оскорбление, по словам мсье Амеля, усугублялось тем, что возмутительные фото были сделаны через считаные дни после пятнадцатилетия гибели матери Уильяма Дианы, которая, по большому счёту, пала жертвой «бессмысленной, циничной и нездоровой охоты» за нею папарацци, и случилось это не где-нибудь, а в Париже.
Он требовал от суда постановления об изъятии из продажи всего тиража журнала и прямого запрета на их публикацию и распространение по любым каналам в будущем. Но ловить кота за хвост было поздно. Фото успели разлететься и попасть в продажу по всей Европе, а дальше всех пошёл итальянский бульварный журнал
Их автором на поверку оказалась француженка Валери Суо, исхитрившаяся подловить Кэтрин загорающей без верхней части купальника в том горном шато. Фотограф эта поначалу пыталась отвертеться от принятия на себя какой-либо ответственности по всему этому делу. Дескать, единственная работа её, Валери Суо, авторства, была вполне «пристойной», да и её публикация в газете
На родине в Великобритании решил сказать своё веское слово по поводу случившегося архиепископ Йоркский доктор Джон Сентамю. «Это будет очень печальный день, когда мы скатимся в сточную канаву убеждения, будто всякая женщина хочет выставлять своё тело на всеобщее обозрение, – сказал он. – Единственный раз, когда нам никак не избежать обнажённости при посторонних, случается при нашем рождении. Далее же культура предписывает нам в другой раз позволять себе обнажаться лишь в приватной обстановке наших собственных домов».
Уильям, как сообщалось, был взбешён бестактным твитом Дональда Трампа: «Кейт Миддлтон великолепна – но ей не стоило загорать ню – сама виновата. Кто бы отказался сфоткать Кейт и срубить на этом денег, если она принимает солнечные ванны голышом? Давай-давай, Кейт!» Единожды проинструктировав своих адвокатов, Уильям и Кэтрин более ни разу публично на эту тему не высказывались, однако их представитель ещё раз подчеркнул, что всё это дело оставило герцогиню «в оскорблённых чувствах». Уильям, сказал он, «пойдёт до конца», естественно, в рамках закона.
И пошёл, а истинная мера возмущения пары тем случаем вскрылась лишь в письменном заявлении, поданном Уильямом в суд перед началом процесса, состоявшегося в 2017 году. «Мы с женой считали возможным отправиться на несколько дней во Францию на уединённую виллу, принадлежащую члену моей семьи, именно ради приватного отдыха. Мы знаем Францию и французов и знаем, что они в принципе с уважением относятся к частной жизни, включая частную жизнь своих гостей. Особенно же нас шокировала скрытность съёмки этих фотографий, поскольку именно она явилась главным признаком незаконного вторжения в нашу частную жизнь».
В решении по существу дела судья постановил, что сделанные папарацци без ведома пары вызывающие фотографии Кэтрин без лифа на частном отдыхе квалифицируются как незаконное вторжение в личную жизнь королевской пары. В итоге в зале суда в Нантере, расположенном к западу от Парижа, журнал
