Для Уильяма исполнение роли заботливого отца в годы становления личности его детей является крайне важным. Он счастлив любой возможности качественно проводить время наедине со старшим сыном Джорджем. Но он, похоже, также стремится и к тому, чтобы показывать их близкую связь между собой миру. Джордж, всегда настаивающий на том, чтобы быть одетым, как отец, куда бы они ни отправлялись вместе, теперь даже начинает понемногу перенимать и его манеры. Уильям внимательно присматривает за сыном и, если в поведении Джорджа проскальзывает неловкость или растерянность, всегда оказывается рядом и по-отечески приходит ему на выручку и готов защитить его, нежно обняв за плечи. Он в целом придерживается куда более тактильного стиля отцовства, нежели практиковал его собственный отец, и хочет, чтобы детство запомнилось всем его троим потомкам как пора, когда они были окутаны любовью.
Самому Уильяму, увы, в период взросления столь преданной отцовской поддержки, как он сам считает, сильно недоставало, особенно после смерти матери. «В последние годы они сильно сблизились, и теперь отношения между ними очень хорошие, – сказал высокопоставленный источник. – Он также уважает своего отца и его преданность службе, но чувствует, что сам тот факт, что отец всегда ставил на первое место работу, оказывал на него пагубное влияние в период роста и не способствовал налаживанию их отцовско-сыновних отношений»[229]. Диана же была обоим сыновьям преданной матерью, и на многих фотографиях представала обнимающей их или гладящей по голове. Но горе от распада брака между родителями настолько омрачило детство Уильяма, что оно запомнилось ему как неблагополучное. Отец бывал далёким и отстранённым, а излишне, вероятно, эмоциональная мать перегружала его, ища в сыне опоры, когда он был ещё слишком юн, чтобы понимать, что в действительности происходит. Он играл для неё роль «эмоционального костыля», сказали источники, близкие к принцу. Уильям ни отца, ни мать ни в чём не винит, однако по его ощущениям отец ушёл в работу как в укрытие, поставив служебный долг выше родительского, в результате чего оба сына чувствовали себя в детстве немного потерянными и одинокими.
Уильям знает, что время, уделяемое им своим детям, бесценно. Во всяком случае, по словам близкого к чете источника: «Герцог видит для себя важнейшими в жизни роли любящего мужа и любящего папы. Он знает, что впереди у него – жизнь, целиком посвященная несению королевских обязанностей, и увиливать от исполнения этого долга не собирается; он столь же верный служитель короны, как и Его Величество. У него яснейшее представление о правильном и неправильном, а самое главное – о том, что является правильным лично для него. И перед кончиной Её Величества Уильям ясно дал понять и ныне покойной королеве, и своему отцу, что для него на первом месте всегда будет оставаться собственная семья».
У Кэтрин же жизнь в коттедже Аделаида воскресила в памяти образы собственного счастливого детства в тихой деревне в Беркшире в окружении мамы с папой и сестрёнки с братиком. Её родители Кэрол и Майкл Миддлтоны, будучи, по словам самой Кэтрин, «чрезвычайно преданными», всегда играли важную роль в жизни своих внуков[230]. Уильям ясно дал понять, что будет не всегда доступен для своей семьи, но у него есть в запасе ещё и семья Миддлтонов, которая также важна для него и его детей. И действительно, мать и отец Кэтрин также успели проявить себя заботливыми и умелыми бабушкой и дедушкой.
Так что нет ничего удивительного в том, что переезд в Беркшир позволил Миддлтонам-старшим проводить больше времени со своими внуками, особенно с учётом того, что живут теперь две семьи в каких-то сорока милях друг от друга, считая по спидометру вдоль трассы M4. Новая же школа королевских детей находится ещё ближе к дому бабушки с дедушкой, а это означает, что в случае надобности Кэтрин всегда может рассчитывать на помощь своей матери Кэрол. Миддлтоны, как известно, обожают пешие вылазки на природу, и с удовольствием приобщают к этому полезному занятию внуков.
В сентябре 2023 года, вернувшись к учёбе, троица королевских детей была внесена в классные журналы своей новой школы под именами Джорджа, Шарлотты и Луи «Уэльс» в свете нового титула их родителей, хотя те стали принцем и принцессой Уэльскими без малого за год до этого. Переступив порог новой школы, держась за руки, троица открыла новую главу в своей жизни. Для крошки Луи, гордо красовавшегося в новёхонькой летней форме, это и вовсе был первый день школьной жизни, поскольку в Томасовской школе в Баттерси он, в отличие от старшего брата с сестрой, отметиться не успел. В тот день «обустройства на новом месте» Уильям лично обратился к своим детям с призывом «всей ватагой» смело взойти по ступеням и проследовать внутрь их новой школы.
