– Мне кажется, что понадобится какое-то время, чтобы убедить лисиц, что мы не заодно с профессором Мортоном, иначе, нам всем несдобровать.
Кевин согласно кивнул, и они вдвоем, как можно осторожнее, связали лапы брату Квинн.
– А сестру? – спросил Лин. Кевин посмотрел на спящую Квинн:
– Мне кажется, что она мне доверяет, она очень добрая!
– Ну, смотри!
– Я знал Аенгуса и Горинку! – внезапно произнес мистер Розенталь. – Они не причинят вам вреда!
– Это не они! Это их праправнуки! – воскликнул Кевин, с удивлением глядя на старика. – Вам, правда, триста лет?
– Мне – столько же лет, сколько и было. Только я нахожусь в этом возрасте уже… – он закрыл глаза и забормотал что-то, загибая пальцы… триста двенадцать лет, – грустно улыбнулся он. – Мы познакомились с Мортоном, когда нам едва исполнилось по двадцать! Став бессмертным…
– Вы, правда, бессмертны?! – мальчики вытаращили глаза.
– К сожалению, да!
– Но это же очень здорово! – воскликнул Кевин. – Я бы все отдал, чтобы жить вечно!
– Это ты сейчас так думаешь, мальчик. Положим, ты стал бессмертным в свои юные годы. Ты никогда не найдешь работу, тебе придется ходить в школу, чтобы никто не узнал о твоем даре, и чтобы ученые не принялись охотиться за тобой. Ты бы похоронил всех родных и близких, стал бы гением во всех возможных науках, а что потом?
– Но вы же не мальчик! – прошептал Кевин, думая, что можно было бы подождать немного и стать бессмертным лет через десять или двадцать.
– Да, не мальчик. Профессор Мортон сделал меня бессмертным, когда мне было уже шестьдесят, и я до сих пор проклинаю тот день, когда я позволил ему обвести себя вокруг пальца.
– А расскажите, как это случилось? – попросил Лин. – Нам в школу только к восьми, а сейчас еще пять утра, и мы пока тут подождем, может, лисички проснутся!
– А разве вам самим не нужно хоть немного поспать? – спросил мистер Розенталь, накрыв своим пальто уже безмятежно похрапывающего Олега Николаевича, свернувшегося калачиком на полу.
– Нет! – хором выкрикнули ребята, вызвав улыбку у мистера Розенталя.
– Ну что ж, давайте только заварим чайку, чтобы не замерзнуть, и я расскажу вам и про часы, и о том, как двое лучших друзей стали злейшими врагами.
Я родился в России, и мои юные годы пришлись на правление Алексея Михайловича, о котором вы, наверное, никогда и не слышали, ну, да и Бог с ним. Мы были крепостными крестьянами, и должны были работать в полях помещика за то, что он позволял нам жить на его земле. Примерно, как сейчас мы платим налог государству, мы выплачивали налог, но не деньгами, а своим трудом. Пока мои родители гнули спины в поле, моим воспитанием занимался старый часовщик. Он был необыкновенным человеком. Уже в те времена он в совершенстве познал законы физики и механики и обучил меня всему, что знал и умел сам. Я постоянно что-то изобретал, но больше всего я увлекся идеей перемещения во времени и все мои опыты были направлены в этом направлении.
Когда он умер, я продолжил работать в его мастерской. Но однажды мой помещик проиграл меня в карты своему приятелю.
– Как это? – возмутился Кевин.
– Сейчас это кажется выдумкой, а тогда это было в норме вещей – покупать, продавать и обмениваться крестьянами, – усмехнулся старик. – И все бы ничего, да новый хозяин, к которому мне пришлось переехать, совершенно не интересовался наукой. Я пытался расположить его к себе и изобрел для него плуг, который заменил бы в поле двадцать, а то и пятьдесят человек, но он сломал его! Он боялся, что от этого крестьяне станут ленивыми, у них появится слишком много свободного времени для размышлений, и они сбегут от него. Новый помещик невзлюбил меня, и лично проверял каждый день, работаю ли я в поле. У меня совсем не оставалось возможности продолжать свои научные эксперименты.
– А почему Вы не переехали в другую страну? – воскликнул Кевин.
– Ну, тогда это считалось преступлением. Даже побег от своего помещика мог повлечь за собой смертную казнь. Да и куда бежать? У нас не было ни паспортов, ни фамилий, ни сбережений.
– Разве 'Розенталь’ – это не Ваша фамилия? – развел руками Лин. Старик хитро улыбнулся.
– Моя, да не моя! Спустя годы, когда я уже отважился на побег, я очутился в деревеньке под Германией. Никогда больше не видел я места красивее. Повсюду цвели розы – белые, красные, розовые, а благоухали они на всю округу, до самой Франции! Так это место и называлось – Розенталь – Долина Роз. Уже позже, когда я оформлялся в училище, мне нужно было вписать свою фамилию в реестр. И, не задумываясь, я записал себя Розенталем. Красиво, правда?
Ребята согласно кивнули.
– А что было дальше? Вы остановились на том, что новый помещик к Вам плохо отнесся, – напомнил Кевин.
