Когда Отдел 13 стал Отделом "В", вследствие реорганизации КГБ в 1968–1969 годах его основной персонал состоял из 50–60 сотрудников, обученных различным формам насилия и знакомых с определенными географическими районами мира. Вдобавок к этому, сотрудники Отдела "В" находились во всех крупных советских посольствах за границей. В их обязанности входила оценка объектов для саботажа, вербовка и руководство местными агентами, которых можно было употребить как диверсантов или убийц, а также поддержка нелегальных агентов Отдела "В". В связи со строгими тайными ограничениями, введенными после дезертирства Сташин-ркого, сотрудники Отдела "В", в Москве и за границей, пытались скрыть даже от своих коллег по КГБ работу в этом отделе. Благодаря секретности и осторожности, Отделу 13 удавалось сохранить в тайне свое дальнейшее существование в реконструированной форме, но, начиная с лета 1971 года, целая серия следующих друг за другом событий показала, что он еще существует и работает очень усердно.
"Пари-Матч" за 14 августа 1971 года опубликовала интервью
Сежня в качестве секретаря партии, назначенный следить за работой Министерства обороны Чехословакии, регулярно посещал совещания командного состава стран Варшавского пакта, где и получил эту информацию. Все, сказанное им совпало с тем, что западным разведывательным службам было уже известно из других источников. Однако при отсутствии независимого официального подтверждения, трудно было принять его заявления. К тому же коммунистические приготовления к диверсиям в. крупных горо-дах в мирное время настолько противоречили духу детанта, что мало кто на Западе хотел верить этому.
Через месяц после беседы с Сежней, умный и обаятельный русский тридцати четырех лет, по имени Олег Адольфович Лялин, попросил и получил политическое убежище в Лондоне. В официальном заявлении, появившемся в прессе 24 сентября 1971 года, Министерство иностранных дел Британии сообщило: "Этот человек, бывший сотрудник КГБ, обладает некоторой информацией и документами, включая планы по инфильтрации агентов с целью саботажа". Британцы без лишнего шума арестовали несколько человек, включая двух киприотов, работавших в Лондоне портными. 2 октября "Дейли Мейл" цитировала "важный британский, источник", предсказавший, что процесс "потрясет страну". В газете говорилось: "Самым сенсационным разоблачением может оказаться тот факт, что русские собирались разрушить жизненно важные объекты даже в мирное время". Через две недели Генеральный прокурор Великобритании, сэр Питер Роулинсон, отбросил всякие сомнения относительно значения Лялина и того, что он представлял. В письменном ответе на вопрос, заданный ему в Парламенте, Сэр Питер писал, что Лялин занимал "важный пост" в отделе КГБ и в его обязанности "входила организация саботажа в Объединенном Королевстве". Генеральный прокурор продолжал: "После предоставления г-ну Лялину убежища, есть значительные основания для беспокойства за его личную безопасность, усиливаемые тем фактором, что обязанности его отдела при КГБ включают также устранение отдельных людей, считавшихся врагами СССР. Мы продолжаем беспокоиться".
Захватывающие разоблачения, которых ожидает определенная часть британской прессы в связи с побегом Лялина, еще не опубликованы. Совершенно неожиданно арестованные ранее два киприота, признали себя виновными в шпионаже, и таким образом правительство почти ничего не раскрыло из ихпоказаний. Лялин отклонил предложения многочисленных издателей, жаждущих заполучить права на его рассказ. Возможно, из уважения к Лялину или по просьбе службы безопасности, британские власти отказались объяснить что-либо.
Тем не менее отзвуки разоблачений Лялина все еще слышны. В течение всего 1972 года в Европе, Северной Америке и Азии продолжались энергичные расследования в тех направлениях, о которых он рассказал. Своим раскрытием некоторых самых секретных планов и методов КГБ, он несомненно предоставил всему Западу возможность лучше защищать себя от советских диверсантов и наемных убийц.
