Путешествуя по острову в сопровождении правительственного эскорта, она заявляла всем и каждому о своей любви к Кубе и о своем решении стать настоящей революционеркой и посвятить себя службе стране. Вне всякого сомнения, ДГИ скептически следила за каждым ее шагом; она казалась слишком искренней, чтобы вызывать доверие. Будь она менее заметной, кубинцы, вероятно, без промедления выслали бы ее из страны, поскольку в своем рвении она напоминала засланного для встречной вербовки агента. Но ее возможности были настолько явными и большими, что ДГИ решила подыграть ей на случай, если окажется, что подозрения их лишены оснований.
Когда в конце января 1968 года Дженнифер вернулась из поездки на Сосновый Остров, сопровождавший ее гид, которого она называла Бернадо, сообщил ей, что ее переводят в отель "Ривьера", как правительственную гостью. "Ривьера" — лучший из всех гаванских отелей для наблюдения за иностранцами, поскольку он оборудован микрофонами, односторонними зеркалами и телевизионными камерами. Вскоре Бернадо познакомил ее с сотрудником ДГИ, назвавшимся Джордж Санчез. Получив задание быть ее гидом и сопровождать ее по вечерам, он через несколько часов знакомства стал и ее любовником.
Санчез водил Дженнифер в ночные клубы и всячески развлекал ее, одновременно изучая и проверяя ее. Он издевался над ее революционными стремлениями, а когда она попросила дать ей какое-нибудь партизанское задание в Латинской Америке, чтобы она могла соперничать или превзойти Че, он громко рассмеялся. "Ты преуспеешь гораздо лучше, если останешься здесь и будешь преподавать, — сказал он. — Найди хорошего человека и рожай нам красивых белокурых детей". Однако, в конце концов, Санчез сдался. Дженнифер одержала верх. Как-то вечером в середине февраля, провожая ее в комнату, он признался: "Ты убедила меня в своей искренности. В отчете, который я написал сегодня, я сказал, что ты действительно поддерживаешь Фиделя".
Прошло два-три дня; мужчина, позвонивший ей в гостиницу, наотрез отказался назвать себя. Он говорил по-английски, короткими отрывистыми фразами, прерываемыми мучительными паузами. "Если Вы хотите помочь нам, то слушайте внимательно, — начал он. — Вы хотите ехать в Латинскую Америку. Это глупо. Кроме того, Вы не можете принести нам особой пользы в Канаде. Самос лучшее, что Вы могли бы сделать — это поехать в Соединенные Штаты, в Вашингтон. Подумайте об этом". Он повесил трубку, оставив Дженнифер разочарованной и обиженной. Она ждала какой-то особой церемонии по вербовке, возможно, в каком-нибудь заброшенном саду таинственной виллы, в окружении смуглых усатых мужчин, не могущих скрыть свое восхищение ею. Она чувствовала себя обманутой и возмущенной тем, что ее лишили официального крещения, означавшего переход в новую веру. Тем не менее вскоре она пришла, поразмыслив, к выводу, что в кубинских методах кроется какой-нибудь тайный умысел, который она, по своей наивности, не может понять.
"Дух", как прозвала Дженнифер своего анонимного собеседника, позвонил на следующий день. "Вы уже решили?" — спросил он.
"Да, я готова ехать, но Вы должны объяснить мне, что я должна буду делать", — ответила она.
"Первым делом, Вы должны будете встречаться с людьми. Знакомьтесь как можно с большим количеством важных людей в правительственных кругах США, — сказал ей сотрудник ДГИ. — Инструкции Вы будете получать время от времени, по мере надобности. Готовьтесь сейчас вернуться в Торонто. Уничтожьте все следы Вашего интереса к Кубе. Не говорите о ней больше. Не занимайтесь Комитетом (Ярмарка в пользу Кубы). В Вашем паспорте есть отметка о Вашем пребывании здесь. Уничтожьте его, скажите, что Вы потеряли его. Это даст Вам возможность получить новый. Подождите шесть месяцев, а затем начинайте искать работу в Вашингтоне. Вначале обратитесь в Ваше посольство и такие международные организации, которые нанимают на работу иностранцев. Ни с кем не обсуждайте наших бесед. Я позвоню Вам". И не успела Дженнифер задать ему хотя бы один вопрос, как он снова повесил трубку.
На протяжении последующих двух недель анонимный сотрудник ДГИ звонил ей раз или два в день, каждый раз подчеркивая необходимость вести спокойный обычный образ жизни в Канаде и советуя, каким образом лучше всего знакомиться
"Как Вы хотите, чтобы мы Вас называли?" — спросил ее "Дух" в начале марта, за день до ее отъезда из Гаваны в Мексико Сити.
"Зовите меня Мэри", — сказала Дженнифер.
"А как насчет нашего представителя? Для него у Вас тоже есть имя?"
