Я понимаю, что, если 11 дней не спать, неизбежны галлюцинации, когда кажется, что он входит, что зовет, когда слышишь его голос и по любому поводу вспоминаешь его стихи:
Очень много стихов как раз про то, что настанет час, что он уйдет, что я буду его провожать, но все это казалось нереальным, потому что я старше его и он всегда был здоровым. До этого он никогда не болел, а я была всегда гнилая какая-то, с больными почками, со сломанным позвоночником. Но про это мало кто знал.
Моя подруга Майя Туровская говорит, что я сделала из себя, абсолютно больного человека, человека практически здорового, чтобы ему всегда помогать. Никогда не лежала в постелях. У меня есть мнение, что ложиться в постель нужно только тогда, когда ты болен серьезно, а все простудные болезни или болезни с температурой надо переносить на ногах, просто учитывая, что ты не совсем здоров. Не есть чрезмерно много, в чем-то ограждать себя. Забота об организме извне помогает ему, помогает оставаться здоровым.
На все случаи жизни, кроме переломов, я принимала большую дозу витамина С, после еды и на ночь половину таблетки супрастина – и все, так три дня. Таким образом я и лечила свою простуду, этого было достаточно.
Снова все вспоминаю и вспоминаю… Самое сложное то, что и Андрюша никогда не жаловался, он просто не умел этого делать. Он никогда не мог сказать, что у него болит, он каждый раз будто был перед публикой, он должен быть в порядке. Уж если он признался, что у него что-то болит, значит, случай действительно очень серьезный. Перед смертью он вдруг сказал: «У меня болит живот».
Когда он умер, я перестала бороться, мне уже не хотелось спать, усиливалось перевозбуждение, сменялись картинки, и я знала, что это опасно. Но не принимала снотворное, боюсь этой зависимости от него. Знаю многих людей, которые не могут заснуть без таблетки, в том числе Андрюша. Это было его главное лекарство перед сном. Когда ему таблетки перестали давать, потому что уже была передозировка, у него начались галлюцинации, он звал меня, просил быть в этой комнате, ему казалось, что на участке бандиты. Но я его всегда умела успокоить. Ни в коем случае нельзя противоречить. Я говорила, что да, кто-то заходил, какие-то поклонники, я их уже прогнала.
Если он просыпался посреди ночи, он никогда никого не будил, просто лежал и не спал, хоть это и было очень тяжело для него. Однажды он не спал два-три дня после того, как приезжал редактор, и они работали над новой книжкой – перевозбуждение мозга. Или когда было много людей, новостей, очень долго смотрел телевизор. Но все это я уже знала и предотвращала.
Труднее было со стихами: если он что-то писал, то мог не спать до утра, ритм отбивался у него в голове…
Говорят, в России любить умеют только мертвых. Но по отношению к Андрюше это не так. Его любили всегда. Просто были разные волны этой популярности. Иногда говорили, что он чрезмерно обласкан, что его миновала судьба писателей старших поколений. У Андрея даже было четверостишие на эту тему, адресованное Жене Евтушенко. Писал он это на пике их шумной популярности:
Он опекал молодых, безумно радовался, когда они к нему приходили. Он напечатал в «Литературке» статью «Муки музы» – ее и сейчас часто вспоминают те, кому он дал дорогу, начиная с Олега Хлебникова и заканчивая Юрием Арабовым.
До последних дней любил аплодисменты, успех. На вечере, посвященном его 75-летию, он упрямо встал, желая прочитать сам свои стихи. Ничего не получилось, голос сдал.
Он всегда радовался, что до сих пор идет «”Юнона” и “Авось”». Мы очень сблизились с четой Рыбниковых, Алеша очень тепло к нам относился. И они нас в последние годы почти спасли от безденежья. Леша и Таня очень нам помогали, сопровождали нас в Германии. Рыбниковы взяли юриста и проверили наши авторские права, и оказалось, что мы ни в одном месте их не имеем. Оказалось, что огромные суммы денег просто проходили мимо нас, не поступали на наш счет. Это сказал юрист, которого наняла Таня.
Вспомнилась Болгария. Мы влюбились в эту страну сразу и безоговорочно. Встреча с красотой и естественностью той жизни поразила нас. Вдоль дорог – фруктовые деревья, выходи из машины и наслаждайся. Воздух напоен разнотравьем, дышалось по-особому. Все было окрашено в зеленый цвет, зелень окрасила все, была повсюду, и воздух был напоен разнотравьем.
Это счастье – быть в чужой стране после долгого невыезда из России.
