Боря Мессерер абсолютно потерянный, незрячий как будто, натыкается на предметы, людей, все делает за него и ему помогает государство. Я ему сказала: как ты мог взять деньги на поминки у этих чиновников? Может, я была не права, конечно. Но когда я думала об этом во время смерти Андрюши, я думала, что, если возьму у кого-то деньги, мне будто запретят, отнимут это право все делать для него самой. Ни я, ни Леня не взяли ни у кого ни одной копейки за то время, пока он болел, все больницы, перелеты и похороны – это все наше. Накануне сорока дней мы договорились с Борисом, что пойдем вместе на кладбище, потому что Беллу похоронили буквально в двадцати метрах от Андрея. И тут ему помог министр культуры Авдеев, чтобы ее похоронили на этом кладбище. А для меня было очень трудно доказать, что Андрей должен лежать со своими родителями, рядом с ними и на том же кладбище, потому что я договаривалась сама, мне никто не помогал. И вот мы приехали… Пошли к Андрею, потом к Белле, было жутко холодно, я поставила горшки цикламенов к ним обоим. Борис был очень трогателен, Белла была его ребенком, он за ней ухаживал, помогал и делал все, что нужно.
Как прошел мой первый день рождения без Андрея? Мне не захотелось никого видеть. Леня привез меня в новый ресторан для меня, на Старом Арбате. А на следующий день мы пошли покупать мне подарок, и я выбрала красивый синий пиджак. И договорились пойти на фильм «Generation П», пошли и посмотрели его.
Я сейчас должна уехать в Питер впервые за долгий срок, я давно там не была. С этим городом меня связывает не только мое первое замужество, Георгий был петербуржцем. Там был его театр, театр режиссера Александра Пергамента. И кроме этого, Петербург стал нашим свадебным путешествием с Андреем, когда мы с Театром на Таганке, с Любимовым и с его спектаклем «Антимиры» поехали в Ленинград. Это путешествие я запомнила надолго, все «наше» еще было впереди, но мы уже были вместе.
Сегодня я еду туда на круглый стол, хочу повидаться со многими его друзьями. Хочу повидать Германов, Эйфмана, я очень давно их не видела. Боюсь, что могу не успеть, так как у меня всего три дня там. И мое самочувствие меня подводит. Но после отдыха мне уже легче.
Сейчас я вплотную занялась созданием фонда имени Вознесенского. Мой Леня мне очень помогает, мы вдвоем, я буду председателем. Одновременно – может быть, потому, что я ничего не брала у власти, никаких денег, – неожиданно мне позвонил Владимир Викторович Григорьев, наш очень хороший знакомый, человек, который готов подставить плечо в тот момент, когда это действительно необходимо.
Он позвонил и сказал, что речь идет об увековечении памяти Андрея. К 1 июня должен выйти какой-то указ, и есть планы что-то назвать его именем, учредить стипендии его имени и ходатайствовать об учреждении фонда, который будет спонсироваться самой семьей и авторскими отчислениями, которые идут от произведений Андрея.
В этом году 12 мая будет его день рождения, а 1 июня годовщина смерти. Как мне пережить эти две даты? Я буду к этому готовиться.
Я думаю, что все приедут в Переделкино на кладбище. Я позвонила Зурабу Церетели, который вместе с Андреем делал памятник для родителей Андрея, похороненных рядом с ним же, на Новодевичьем кладбище. И сейчас встал вопрос, что надо менять и плиту, и надпись, и Зураб готов во всем мне помочь. Обругал, что я все делаю на свои деньги, но я сказала, что я выступаю в этом случае как женщина, как жена Андрюши.
Исполнился год со дня ухода Андрея, не было и дня в течение этого года, чтобы я не говорила с ним, не вспоминала его. Каждая вещь, каждый звонок по телефону, каждое дерево, место цепляет какую-то историю, какой-то эпизод, прожитый нами. Звонок ли из Германии доктора, попадаю ли я в то место, где мы с ним отдыхали, кстати, в таких я уже была дважды: один раз в Греции, один в Эмиратах, где мы с ним отдыхали и лечились вместе. Толпа воспоминаний кричащих, видимых, значимых, таких детализированных.
Но время делает свое дело. Невозможно просто представить, что вот уже, уже год. Мы отметили год его ухода тем, что с Леонидом пригласили всех на кладбище, там собралось много народу, вернее, я не приглашала никого, а обозначила время, в которое мы будем на кладбище. Никому специально я не звонила, но те, кто помнил и спрашивал, я всем отвечала: в 2:30 на Новодевичьем.
Был очень хороший день, тепло, все распустилось, это 1 июня, это уже лето. Живые цветы, которые там украшают все могилы, создают такой фон запахов, дурмана, который очень сильно отличает это кладбище от всех других. Я как-то всегда абстрагируюсь от величия этого кладбища, от того, что могила Андрюши прямо на той дорожке, на которую надо повернуть за белый памятник Шаляпину. Шаляпин гордо сидит, думает, чем-то напоминает роденовского «Мыслителя», несмотря на палку и шляпу. Проходишь мимо тех людей, их, к сожалению, много, которых мы когда-то знали.
В первую годовщину смерти Андрея народу на кладбище было полно – читатели, почитатели, издатели.
