Итак, мое «минутное» интервью, к которому зрители-слушатели просили добавить минуту множество раз, как оказалось, произвело сильное впечатление. Я открыто объяснила американцам, что такое «перестройка», и тот процент сарказма, который у меня был из-за внезапности моего вовлечения в эту прямую трансляцию, звучал довольно убедительно и с самоиронией.
Теперь, когда уже нет Раисы Максимовны, я должна признаться, что у меня не было к ней абсолютной симпатии в прежние времена, хотя мы несколько раз пересекались, обменивались фразами, она говорила о моей книге, хотела, чтобы я ей ее подарила. Я как-то не собралась книгу послать…
Что-то в том, как она перебивала Горбачева, как она абсолютно без сомнения говорила о вещах, о которых можно было бы более вопросительно размышлять, случай с Нэнси Рейган, когда она ей ответила, что у нас нет наркомании, нет этой проблемы, и потом извинилась в следующий визит, сказав, что ошибалась. Но она мне все равно нравилась, по тому, как она стояла рядом с мужем, как хорошо одевалась. Я понимала, что новый человек вошел и встал под ореол российского правления, но ее точная уверенность в каждую минуту в том, что надо и как надо, – это меня несколько дистанцировало от нее. В момент, когда я узнала, как тяжело она это пережила и какая трагическая тень накрыла всю ее судьбу и счастье, я к ней очень расположилась и в какие-то моменты старалась это потом, когда мы пересекались, подчеркнуть.
А теперь, когда ее уже нет и когда посланы все наши факсы Михаилу Сергеевичу, чтобы он мужался, что она поправится, а потом факс-соболезнование, и все это, вместе взятое, плюс раскрытие совершенно новых фактов их совместной жизни и ее жизни дало новый толчок размышлениям и новому отношению к этой чете. И вот последнее ее интервью, показанное в программе Ирины Зайцевой «Герой дня без галстука», где она впервые говорила о том, что ей довелось пережить в Форосе, что у нее была потеряна речь, отнялась рука и еще долго, появляясь на экранах телевизоров, она не говорила. Это все было результатом того, что случилось в Форосе, и уже окончательно для меня завершило мое понимание, в какой момент я понадобилась этому телеканалу и что в этот момент на самом деле происходило в истории и страны, и этой семьи.
Я рада, что Михаил Сергеевич Горбачев снова энергичен, взялся за какое-то политическое, близкое ему дело, что существует его фонд, который очень многим помогает, в том числе десяткам онкологических клиник, то, что начала еще Раиса Максимовна. Что он выступает заступником тех свобод, которые он первый отстаивал, хотя повторяю, перед нами уже другой человек. Но он держится, и слава ему, что он оказался таким сильным, и в этом помогло ему его мироощущение, память о Раисе Максимовне, и дети, устои семьи, потому что вокруг него сплочен большой круг друзей и единомышленников и тех, кто помнит его добрые деяния по отношению к культуре в годы его правления. Андрей писал статью-воспоминание о Горбачеве и очень трогательно рассказал о том, как благодаря Горбачеву был учрежден музей Бориса Пастернака и какую роль сыграл Горбачев в том, что празднование столетнего юбилея поэта было в Большом театре, и была учреждена комиссия, которую возглавил Андрей Вознесенский, и он был одним из организаторов и участников этого вечера в Большом театре, где приняли участие и Владимир Васильев[23], и тогдашний министр Николай Губенко, и звезды нашей культуры. Это был один из самых памятных вечеров, на него приехали многие почитатели Пастернака, которые давно не ездили в Россию, в Москву, в том числе приехал Артур Миллер с Инге и другие гости, оставив по себе память и закрепив этим памятность этого дня.
Когда меня спрашивают, что я ценю больше всего на свете, кроме таких привычных понятий, как семья, профессия, я бы назвала знания. Мне кажется, образование – это потребность, и она либо существует в человеке, и он с ней родился, либо нет. Не существует границ тяги к знаниям. И если человек обладает этим даром, он счастлив, потому что узнать что-то новое дано каждому, будет ли это книга, область науки, собственные исследования или открытия новых стран, – все это называется одним именем – желанием узнать что-то еще и тем самым продлить свою жизнь за счет того, что ты поглотил как можно больше на этой земле.
