Из разговора со своей приятельницей выяснила, в переходе погибла очень близкая дому Майи Плисецкой и Родиона Щедрина женщина Шурочка, сейчас не упомню ее фамилии. Рассказали следующее: она шла с какой-то другой женщиной, тоже знакомой Щедрина, по Пушкинской площади, и, дойдя до перехода, Шурочка сказала, что она боится машин, это очень опасное место и перебегать дорогу ей не хочется, она пойдет по переходу, но поскольку с ней были очень тяжелые две сумки, то она их отдала этой женщине, с которой шла. Та пошла поверху, Шурочка пошла по переходу, и через несколько минут ее не стало, как и перехода. Нам вспоминается Шурочка, неизменная посетительница всех балетов Майи. Отчаянная ее не просто поклонница, а одна из тех, кто свою жизнь посвятил служению таланту великой балерины. Шурочка была вездесуща, и можно было быть спокойной, что будут куплены цветы, что будет припасено все в доме, что какие-то мелкие бытовые и крупные бытовые закупки будут сделаны через Шурочку. Это был в одном лице секретарь, мажордом и просто близкая болельщица их дома, в чем-то незаменимый человек. Как быть теперь и кто заменит Шурочку, не знаю, но было дико печально услышать эту новость. Вот этот роковой переход, по поводу чего Андреем было написано пронзительное восьмистишие, опубликованное в «Московском комсомольце».
Второе, конечно гораздо более глобальное, – это вся история с «Курском». Сегодня в моей палате по совпадению работает НТВ, я вижу «Итоги» с Евгением Киселевым[33]. Очевидно, ответы на вопросы будут тем расползающимся и уже утратившим для всех в нашей стране и в других странах эпизодом, который потонет в море других сенсаций и останется только в памяти тех, кто уже никогда не сможет жить по-старому, кто не вернет своих родных, кто оказался в эпицентре произошедшего. И останется как в сказке, как маячные огни – каким образом погибла лодка, что на ней случилось, было ли возможно в первые несколько дней, когда отказались принять помощь норвежцев и англичан, спасти хоть кого-то, или все погибли в первую же минуту взрыва. Более подробно: был ли воздух хоть в одном из отсеков, оставался ли воздух, или всю подлодку затопило водой. Второе. Третье: почему так много вранья в освещении этой катастрофы, почему с безудержной наглостью сменялись одни заявления другими, в том числе и такие пронзающие, была ли связь с экипажем, хоть минутная, в виде перестуков, были ли в этом перестуке слова SOS, ВОДА и так далее и так далее. Во всяком случае, от первых заявлений, что делается все возможное, когда ничего не делалось, до последних заявлений, что ничего нельзя было сделать, поскольку все было затоплено в первые минуты и никто не мог спастись, амплитуда, решающая все в нашем сознании в связи с этой катастрофой.
Вообще, надо сказать, что вранье в процентном отношении увеличивается до масштабов действительно глобальных. Сейчас абсолютно ничего не стоит, глядя в глаза миллионам людей, сказать то, что, ты заведомо знаешь, не является правдой, и сказать как-то цинично, с улыбочкой, абсолютно не задумываясь, как и что ты говоришь. И, конечно, останется в памяти информационный сбой и засекреченность, повлекшая за собой такое тотальное вранье. И четвертое: кто все-таки понесет ответственность за произошедшее и что же будет в связи с этим, вынесем ли мы какие-то уроки.
Третья катастрофа – Останкинская башня. Пожар на Останкинской башне, как и другие две катастрофы, проявил совершенно иные явления, чем ожидалось как результат пожара. Первый раз страна встала перед фактом, что огромная часть населения может оказаться без телевидения. Что это такое? Что значит оказаться без телевидения? Страна, лишенная информации, с одной стороны, потеряла очень большую часть досуга, перестав смотреть любимые фильмы и новостные программы. Но, с другой стороны, эти высвободившиеся часы были потрачены другим образом, и, как выяснилось, иногда не самым плохим. Люди, просиживавшие у телевизоров, попытались выйти на улицу, извлечь из своей внутренней жизни что-то, что может их заинтересовать в противовес телевизору. Психологи, наблюдая детей, оторванных от телевизора, утверждают, что им это идет на пользу: дети стали рисовать картинки на песке, на земле, они занялись играми. То есть очень много что телевидение разрушает в детстве, в воображении ребенка.
Появилось и третье, политическое толкование всего этого. Тем, что восстанавливается телевизионная башня, было утверждено, что с ее помощью гораздо легче контролировать свободное телевидение. Отсутствие башни породило бы большое число кабельного телевидения, которое вещает совершенно независимо от желания того или другого начальственного лица. Очень будет трудно тогда исключать те факты нашей жизни, которые власти не хотят, чтобы попали на телевидение в поле зрения общества, и так далее и так далее.
