Однако сейчас для меня самым интересным оказалось следующее, вот такой маленький пример. Я нахожусь сейчас в другой стране, очень благополучной, с дивным климатом, когда теплее на 5–6 градусов, чем в России, когда умеренность, мягкость этой погоды кладет какой-то отсвет не только на растения, но и на дизайн улиц, на окраску цветов, на все, что попадает в поле зрения. В этой маленькой благополучной стране в палате, в больнице, у меня было НТВ. И поэтому несколько раз в день я знала не только то, что случается, но и версии, анализы этих версий, героев дня, что произошло в области культуры. Это давало пищу к размышлениям по очень многим поводам, которые как бы шлейфом шли за этой информацией. То есть трансформация этих новостей, которые поступали ко мне из телевидения, шла гораздо дальше и глубже в мою жизнь. Весь новый сюжет с Березовским тоже попал на это время моего пребывания в больнице.
Сегодня 7 сентября, будет его пресс-конференция, а вчера вечером передавали по «Совершенно секретно» историю взрыва, когда его пытались подорвать в клубе ЛогоВАЗа. Погиб его водитель, которого он очень любил, на его глазах ему оторвало голову. Охранник стал инвалидом. Два дня с двумя событиями, связанными и с «Триумфом», с тем, чем я занимаюсь, поскольку главным нашим попечителем, как известно, меценатом, партнером по разработке концепции данного года является Борис Березовский.
И тут выясняется, что я переезжаю в отель из больницы, и здесь нет НТВ, и вдруг я оказываюсь в положении людей, которые никогда не нажимают телевизионную кнопку, то есть я не участвую в том, что происходит там. Хотя, конечно, участвую, потому что мне звонят сюда и по мобильному телефону, и в отель. Это узнавание делает меня соучастником того времени, в которое я живу, и событий, которые происходят именно в моей стране. Я хочу сказать, что абсолютно материализуешь понимание, что если ты не знаешь об этом событии, то оно не случилось. Подобное выключение из чего-либо дает совершенно другую психологию жизни.
Мы очень часто делаем громадную ошибку, полагая, что то, что знаем мы, знают все. Это «знают все» очень свойственно нашим гражданам. Предположим какой-то мелкий факт – такая-то актриса развелась с мужем. Ты говоришь: ну и что, кто об этом знает? «Да что ты! Знают все!» Вот понятие «знают все» появилось только с введением телевидения в нашу сознательную жизнь, радио и газет… Но это такой вместе с тем странный угол восприятия жизни, который помогает человеку ориентироваться, если он владеет информацией. Мы знаем, что на сегодняшний день информация – это самый дорогостоящий продукт из всех покупаемых продуктов. Но эту информацию можно сознательно исключить из своей жизни. У нас в стране сейчас отвращение к политическому телевидению, к новостям, которые приносят только учащающиеся катастрофы, непорядок, очень многое, связанное с обнищанием, обвалом во многих сферах общества. Должно измениться очень многое и в нашем восприятии жизни, и четкое осознание того, что знают «не все». Все это вместе заставляет выключать телевизор и ограничиваться утешительными программами, связанными с искусством, сериалами, с людьми культуры.
Сегодня суббота, шестое июня пятнадцатого года. Через неделю улетаю. Читаю книгу «Андрей Вознесенский» Игоря Вирабова, много ошибок, конечно, и вот есть о нестыковке позиции Андрея, его политических убеждений, которые почти не менялись всю жизнь, и на это у меня есть отторжение, ведь я знаю его реакцию внутреннюю каждодневную на все, что происходило в мире, его тяжелые переживания.
Вот мы последний раз с Андреем в Америке. Действие происходит через год после неслыханного варварства и, может быть, самого заметного в историческом плане теракта, когда погибло колоссальное количество человек и были разорваны на части башни и самолеты, бросившие бомбы на нью-йоркские высотки. Погибли все офисы и люди, работавшие там. Есть очень подробные свидетельства, как летели эти самолеты, как люди бежали вниз, пытались спасаться. Опубликованы успевшие сохраниться телефонные звонки, когда люди понимали, что в следующую минуту и они будут взорваны. Все эти крики, прощание с семьями, прощание с жизнью. 11 сентября 2001 года вписалось в историю человечества. Не Америки, а всего мира – акт истребления, равный печам, в которых фашисты сжигали невинных граждан другой национальности, акт истребления одним взмахом, как символ антиглобализации. Насилие, акты террора сегодня движут историю в какой-то степени не меньше, чем достижения науки и искусства.
