– Не сравнивай себя с ней. Ты другая. Ты чистая и невинная девочка, Айше же другая. Она алчная и жестокая. Если ты мне не веришь, то я докажу тебе, что ребёнок ей не нужен. Пусть только отыщут её. И ты сама всё увидишь.
– Она уже, наверное, родила свою девочку, – отчего-то мне стало грустно. Я вспомнила, как Айше каталась по полу и просила не разлучать её с дочерью. И сейчас мне с трудом верилось, что она отдаст ребенка добровольно.
– Её найдут за пару дней. Вот и узнаем, – Фатима не верила Айше и, наверное, поступала правильно. Айше та ещё стерва. Но ребенок… Став матерью, я хотела верить, что каждый ребеночек кому-то нужен. Хотя бы родной матери.
Асад приехал во дворец уже вечером, когда я укладывала Джамала спать. Вошёл в детскую, как-то мрачно посмотрел на меня и на сына.
– Что-то случилось? – напряглась тут же я.
– Что он рассказывал тебе обо мне?
– Кто? – на самом деле я понимала, о ком он говорит, но вспоминать подонка не хотела.
– Амир.
– О тебе? Он говорил, что ты убил его семью и переломал ему ноги… Но я знаю, что ты этого не делал. Чтобы там кто не говорил. Ты не убийца. И уж точно не стал бы убивать беременную женщину. Ты всегда честен со мной и я тебе верю.
– А ты? Ты честна со мной? – его пристальный, строгий взгляд заставляет меня сжаться, хотя природу этого страха я пока не разгадала. Я ни в чём не провинилась перед ним.
– О чём ты, я не понимаю…
– Когда Джамал уснёт, приходи в нашу спальню. Я хочу с тобой поговорить, – склонившись над сыном, он целует его в лобик, а затем резко уходит.
Смотрю ему вслед, невольно содрогаясь. Что-то произошло. Что-то, что связано со мной.
Уложив малыша спать, иду в нашу спальню. Немного нервничаю.
Асад уже принял душ и переоделся. Сидит на кровати, широко расставив ноги, смотрит мне в глаза.
– Что случилось? – приближаюсь к нему, а он скользит взглядом по моей фигуре.
– Я бы никогда не тронул женщину врага. Тем более беременную. Даже если она очень красива. А он? Он тебя тронул?
На какое-то мгновение я застываю, а потом бросаюсь к нему, падаю на колени и беру его за руку.
– Ты что? Думаешь, я тебя предала? С ним? Это бред! С чего ты это взял?
– Я не хочу в это верить. Но… – он выдыхает через ноздри, отчего они трепещут. – Он видел тебя обнажённой. Это так?
Я вспоминаю, как шейх Амир без стука входил в спальню… Неужели этот подонок соврал Асаду?
– Я… Я не знаю, что тебе сказать. У нас с ним ничего не было. Но он мог видеть меня обнажённой, – опускаю глаза в пол. – Он входил сюда без приглашения и моего разрешения. Прости, что не рассказала сразу. Я не хотела, чтобы ты это знал.
Его челюсти сомкнуты, глаза мечут молнии.
– Я выколю ему глаза и отрежу член.
– У нас ничего не было! – продолжаю доказывать. – Он не трогал меня, – тут я немного лукавлю. Но сказать Асаду, что Амир целовал меня, запускал свой поганый язык мне в рот… Этого я сделать не смогу.
– Хорошо. Я верю тебе, Аня. Только тебе и верю. Смотри, не разочаруй меня.
Делаю ему массаж, смотрю в сосредоточенное лицо.
– Чувствуешь что-нибудь?
– Нет.
– А так? – я сильнее сжимаю его мускулистую руку, на что Асад мотает головой.
– Нет.
– А что сказал врач?
– Что со временем восстановится, если делать массаж.
– Это хорошо… Почему ты такой молчаливый? Почти не говоришь со мной. Ты всё ещё думаешь о шейхе Амире и о том, что он тебе наговорил? Так я готова в сотый раз повторить, что ничего не было.
– Не важно, что он сказал. Его больше нет. Амира сегодня утром нашли в камере повешенным, – переводит взгляд на меня, будто хочет увидеть реакцию.
– Он повесился или ему помогли? – смотрю мужу в глаза, на что тот усмехается.
– Никто не имеет права трогать то, что принадлежит мне. И не важно что это. Халифат или женщина. Своим я не делюсь.
Я прекращаю мять его руку, по коже бегут мурашки ужаса.
– Значит, помогли.
– Будешь грустить по этому поводу? – будто нарочно проверяет меня. Специально давит на психику.
– Мне не жаль Амира. Он хотел тебя убить. Но я не приемлю насилие и жестокость. Зря ты это сделал.
– А говоришь, тебе не жаль.
– Если только как поверженного врага. Он и так потерял всё.
– Может ещё заплачешь? – схватил меня за подбородок, приподнял лицо.
– Чуть ранее я говорила, что не верю в то, что ты убийца. А выходит…
– А выходит, что я убийца. Что дальше, Аня? Ты разочарована во мне?
– Нет. Я не разочарована. Мне просто жаль, что ты испачкал свои руки в крови.
– Что ещё тебе жаль? Или кого?
– Ещё мне жаль Айше. Фатима сказала, что её уже ищут. Что ты с ней сделаешь? – мне удалось поменять тему разговора, но в груди всё ещё сжималось жалостливое сердце. Мне никогда не привыкнуть к этой жестокости.
– Заберу свою дочь.
– А Айше? Что будет с ней?
– Она отправится в путешествие. Я изгоню её из халифата. Я не терплю предателей. А она предала. Сначала связалась с Амиром, потом ударила Фатиму, а потом ограбила вас. Она заслужила несколько лет тюрьмы, но я, так и быть, отпущу её. В благодарность за дочь.
Я тихо вздохнула, опустила взгляд на свои колени.
– Оставить мать без ребёнка – это более жестоко, чем тюрьма.
Асад хмыкнул.
– Ты плохо знаешь Айше.
