– Возможно.
– Я освободил всех, кого Амир запер в тюрьме. К сожалению, многих он убил. Али, который пытался защитить тебя, выжил. Теперь он будет твоим телохранителем.
– Зулейха, наверное, очень рада, – искренне улыбнулась я. – А я решила взять себе в служанки Валию. Ту девочку, что спасла тебя со своей матерью. Последнюю госпожа Фатима отправила работать на кухню, помогать повару. Мне кажется, они обе довольны.
Асад вздохнул, как-то неестественно поморщился.
– Я против того, чтобы тебе прислуживала Валия. С этим прекрасно справится любая другая девушка. Валию тоже отправьте на кухню.
– Почему? – растерянно спросила я.
– Потому что я так сказал. Мои решения не обсуждаются, Аня. Ты об этом знаешь.
– Знаю.
– Вот и отлично.
– Я могу узнать почему ты так к ним относишься? Они ведь спасли тебе жизнь. Это дорогого стоит.
– Они люди из другого общества. Им не понять нас, а нам их. Они всю жизнь провели в бедуинском лагере. Будет лучше, если они станут помогать там, где действительно нужны. Я против, чтобы тебе прислуживала бедуинка. Она в этом ничего не понимает. Мы закрыли эту тему. Больше не хочу ничего обсуждать. Лучше иди ко мне, – здоровой рукой Асад притянул меня ближе, уложил себе на грудь. – Я скучаю без тебя. Мне мало тебя даже тогда, когда ты рядом.
Я закрыла глаза, обняла его.
И уснула.
*****
Асаду не нравился тот факт, что Бушра и Валия теперь живут в его доме. Просто выгнать их он не мог. Халиф никогда так не поступит. Они спасли его и теперь он их должник. Да и объяснить Ане, почему он хочет их прогнать, будет сложно. Аня не примет измену. У неё другой менталитет. А ссориться с единственной женой ему не хотелось бы. Она не простит. Будет лучше, если эти две женщины будут находиться там, где не смогут наговорить лишнего. И даже если наговорят, остальные слуги замнут сплетни. В его дворце не принято разносить грязь.
С другой стороны, Аня права. Они спасли его. Именно благодаря этим двум бедуинкам его не съели в пустыне шакалы. Возможно, он не прав и женщины будут молчать. Надо их предупредить.
Пока Аня спала, он поднялся с кровати, накинул домашний халат. И зашагал вниз, на кухню. Обе женщины были там. Бушра помогала чистить овощи, а Валия стояла рядом. У последней при виде Асада загорелись глаза.
– Выйди, – бросил повару и тот мгновенно испарился.
Асад остался с Бушрой и Валией наедине.
– Я хочу вас предупредить, что распускать сплетни в моём доме запрещено. Если хоть одна из вас расскажет кому-то, что было в пустыне – я изгоню вас обоих. Валия, ты тоже будешь работать на кухне. Из кухни вы можете выходить только в том случае, если так сказал повар. С моей женой, Валия, ты не можешь говорить. Это моё решение и вы будете слушаться, иначе я отправлю вас в ваш дом.
– Мы всё поняли, мой повелитель. Мы будем придерживаться правил, – кивнула Бушра и толкнула локтем свою дочь.
– Мы поняли, повелитель, – проговорила та, смиренно и почтительно склонила голову.
– Вот и хорошо, – Асад бросил взгляд на тонкую талию Валии и подумал, что она могла понести от него. Аллах не допустил этого.
Женский крик заставил меня вздрогнуть и проснуться. Из открытого окна я услышала голос Айше. Так вопить может только она.
– Асад! Впустите меня! Я хочу видеть своего мужа!
Я приподнялась, посмотрела на Асада и Джамала. Оба спали крепким сном. Я поспешила к окну, прикрыла его.
Быстро побежала прочь из комнаты, тихо прикрыв дверь. Когда я спустилась, Фатима с Зулейхой стояли уже на пороге. У входа на территорию резиденции стояла Айше со свёртком в руках.
– Её поймали? – спросила я с ужасом у бабушки Фатимы.
– Нет, Аня. Она сама пришла. Видимо, услышала, что Асад вернулся и вылезла из своей норы. Теперь вот рвётся во дворец. Всё ещё женой халифа себя мнит. – Пропустите её! – крикнула Фатима охране, и те расступились.
– Госпожа! Моя госпожа! – Айше бежала по зелёной траве, держа в руках кричащего ребёнка. – Пощади меня! – упав на колени, она протянула Фатиме ребёнка. – Смотри, это дочь Асада! Я могу его увидеть? Прошу…
Я поморщилась от того, как она выглядела. Жалко. Мерзко. А ведь она сама виновата в своих бедах. Если бы не творила всё то, что творила, могла бы жить себе преспокойно во дворце и горя не знать.
– Что такое, Айше, у тебя закончились деньги? Наших драгоценностей не хватило на образ жизни, к которому ты привыкла? Чего же не пошла к своим родителям?
– Отец меня прогнал, – она скорбно опустила глаза, прижала к себе хныкающего ребёнка. – Сказал, чтобы больше не возвращалась, раз потеряла расположение мужа…
– Асад тебе не муж, Айше, – Фатима смотрела на неё с жалостью. – Тебе больше нет места в этом дворце.
– Но я ведь мать его ребёнка! Он не может так со мной поступить! Вы не можете… Я ведь родила ему дочь. Да, это не сын, но всё же его ребёнок.
– Ты верно сказала. Это его ребёнок. Не твой. Зулейха, возьми малышку.
– Нет! – Айше резко поднялась с колен, попятилась от Зулейхи. – Я не отдам её!
