– Пустяки, – улыбнулся посетитель, – я даже не успел соскучиться.
– Тогда приступим к делу. Вы господин Анжело?
– Нет, господин Стоун, – вежливо улыбнулся посетитель, – меня зовут Мишель Андерс, я из системы правопорядка, юго–западный филиал.
Лицо доктора утратило выражение любезности.
– Чем же я заинтересовал ваше ведомство?
– Прыгуны, – коротко ответил Андерс.
Лицо доктора стало каменным.
– К сожалению, я вчера весь вечер был занят, и у меня не хватило времени поразмыслить и связать звонок профессора Беловича с вашим визитом. Тем более что мой ответ профессору был недвусмысленно ясен.
Андерс снова улыбнулся и дружелюбно, с оттенком фамильярности сказал:
– Знаете, док, разговоры по видеофону всегда оставляют вероятность, что тебя не так поняли, не оценили всех перспектив, так сказать. Вот я и решил навестить вас лично.
Доктор Стоун полез в карман за сигаретами, не торопясь вынул длинную тонкую трубочку («Звездный дождь», определил Андерс) и закурил. Мальчишка, подумал Стоун во время этой выигранной паузы, сидит с самодовольной улыбкой и радуется. Ему нравится должность, которую он занимает, своя значимость и весомость. Жизнь еще не показывала ему зубы, а возможно, и не покажет. Впрочем, тебе какое до него дело. Управление безопасности желает иметь с тобой дело, доктор Стоун, несмотря на твое нежелание. Как же они собираются на тебя повлиять? Шантажом? Маловероятно. У них могут быть компрометирующие материалы, я пару раз делал незаконные операции, но этого мало, чтобы насолить мне всерьез. Кроме того, они не прислали бы на серьезный разговор мальчишку.
– Так что же вы хотите поведать мне такого, что профессор Белович не смог сказать по видеофону? – спросил Стоун, пуская к потолку струю дыма.
– Не подумайте, что я попытаюсь на вас давить, – Андерс с самым искренним видом прижал руки к груди, и доктор похвалил себя за догадливость. – Моя задача убедиться, что вы правильно истолковали наше предложение, и все.
Доктор Стоун затушил сигарету и, смяв окурок, бросил его в пепельницу.
– А вы сами, Андерс, хорошо знаете, кто такие прыгуны? – спросил он, пристально посмотрев на молодого человека.
– Да, – с оттенком обиды сказал Андерс. И подобно ученику, хорошо выучившему урок, начал: – Прыгуны – термин для обозначения группы людей, появившихся три года назад. Все они работники космоса восточной окраины. У всех выявлены необычайные умственно-физические данные, какие проявляются у людей в момент крайней опасности. Первый наблюдаемый прыгнул на высоту два метра семьдесят два сантиметра, отсюда и термин. Подозревают, что эти свойства – результат какого-то невыявленного излучения, действующего кратковременно. Приобретенные Прыгунами способности можно было бы считать весьма полезными, если бы все эти люди не страдали болезненной восприимчивостью. Любая безобидная для нормального человека шутка, может быть воспринята Прыгуном, как смертельное оскорбление. Как следствие, Прыгун теряет над собой контроль, и дело может кончиться для обидчика, в кавычках, побоями или смертью. Что-то еще?
– Причина, по которой вы пришли, – напомнил Стоун.
– А, да, год назад рентгеновскими снимками в различных частях тела всех Прыгунов обнаружены «блямбы», черные сгустки размером с пятак. Пока не выяснена природа блямб, какое влияние оказывают они на жизнь Прыгуна.
– Что ж, вы неплохо выучили «урок», – хотел сказать Стоун, но решил не обижать мальчишку и заменил его словом «материал».
Щеки Андерса порозовели от удовольствия.
– Да, я занимаюсь ими уже полгода. Но позвольте мне добавить, за операцию по удалению блямбы вам предлагают двести тысяч. Нам, разумеется, известно, что вы, как владелец частной клиники, не нуждаетесь, но деньги еще никому не вредили.
– Зачем вы хотите удалить у Прыгуна блямбы? – спросил Стоун.
– Вы наверняка знаете, что есть версия, по которой блямбы – источник агрессии Прыгуна, – с готовностью ответил Андерс.
– Чушь, – спокойно парировал доктор. – Я знаю о четырех операциях с нулевым результатом. Блямбы – не причина, блямбы – следствие жизнедеятельности Прыгунов.
– Все верно, – Андерс в смущении почесал переносицу, – но для чего-то же они существуют.
– Вот! – Стоун в волнении хлопнул по столу тяжелой ладонью, – вот оно! Вы наконец-то назвали вещи своими именами. Вы не можете исследовать Прыгунов должным образом, потому что они болезненно воспринимают любые исследования, проводимые над ними. Изредка удается сделать какой-то незначительный опыт, вроде удаления блямб, и на этом дело стопорится, верно?
– Верно, – со вздохом признался Андерс.
– А известно ли вам, что трое Прыгунов после так называемого срыва, повлекшего человеческие жертвы, покончили жизнь самоубийством?
– Разумеется, известно.
– И каково, вы считаете, жить этим несчастным с осознанием, что в любой момент они могут превратиться в безумного маньяка?
– Несладко, наверное. Но что вы предлагаете, доктор?
– Я? Я предлагаю оставить этих несчастных в космосе один на один друг с другом и со своей несчастной судьбой. Кстати, обычные люди тоже не выражают восторга, общаясь с Прыгунами.
