Стоял бы я здесь и стоял, но взглянув на часы, вижу: я пробыл на площадке семнадцать минут, пора сматываться. Я аккуратно, не дай бог поцарапаться, влезаю в туалет, ставлю на место стекло, переобуваюсь и выхожу в зал. Потом становлюсь на дорожку, вливаюсь в поток «Женская одежда», «Шерсть». В таком восторженном состоянии я давно не был, из меня прямо рвется энергия, нужно походить по залам, успокоиться. Я прохожу один зал, второй, третий… Постепенно эмоциональный подъем проходит, наступает рецессия, я начинаю жалеть о своем поступке. Зачем я рискую, мне уже сорок девять, а средняя продолжительность жизни у нас пятьдесят пять, мог бы остаток жизни потерпеть, не высовываться. Не ради себя, ради Миры. Что с ней будет, если меня заберут в больницу? Она и так после каждой вылазки смотрит на меня, словно все знает. Впрочем, почему словно? Знает, я в этом уверен. И о сегодняшней вылазке ей тоже станет известно. Не ведаю как, ведь я еще битый час буду лазить по отделам, выбирая ей кофту и пропитываясь кондиционерным воздухом. Может, по блеску в глазах? Точно такой появляется, когда я выпью стаканчик-другой виски. Предательский блеск. Впрочем, когда-то он мне здорово помогал. Из-за него меня и снимали в кино. Сэм так и говорил: «У тебя, парень, блеск в глазах особенный. Ему зритель верит». Хороший человек был Сэм Волдис, хоть и посредственный режиссер. Мне очень нравилось сидеть с ним после съемок за стаканчиком томатного сока – Сэм не употреблял спиртного – и смотреть на багровый закат. Жаркий степной воздух наполнял до отказа мои легкие, и я чувствовал, что раздуваюсь подобно воздушному шару и скоро, подобно воздушному шару, полечу. Тогда мы еще снимали настоящие фильмы. По крайней мере, мне так казалось. Мы снимали степи, леса, ковбоев. Потом поставили этот колпак, и Сэму для съемок остались только парки и небоскребы. И Сэм ушел, стал трупом. А от меня остался только этот блеск в глазах…
Выждав, когда первая волна уныния прошла, я переключился на кофточки.
– Продолжайте, комиссар, – начальник Системы безопасности подвинул гостю блюдо, на котором стоял стакан с искусственным яблочным соком.
Из стакана торчала трубочка с фильтром и в ней была последняя новинка – система, помогающая человеку втягивать жидкость. Не нужно было напрягать губы, сок сам тек в рот.
– Благодарю, – комиссар сделал глоток, поморщился – химическая дрянь – и еще несколько секунд молчал, собираясь с мыслями. – Итак, в двадцать один десять компьютер зафиксировал, что людей в супермаркете стало на одного меньше. Компьютер решил, что это сбой. Через восемнадцать минут людей стало на одного человека больше. Данные были переданы нам. Анализ информации позволил установить, что человек выбрался из окна туалета «для персонала» на девяносто восьмом этаже и стоял на ремонтной площадке. Кроме того, стало известно, что в это же самое время в туалет заезжал робот-уборщик, модель девятнадцать «СА». Робот отметил, что посетитель находится в кабинке для персонала, и сделал ему замечание.
– Человека можно опознать? – быстро спросил начальник Системы безопасности.
– Увы. Человек ответил односложно и невнятно, идентифицировать голос нельзя.
– А визуальный контакт?
– Робот видел лишь ботинки человека…
– Это же самое главное! Ботинки индивидуальны, и по их коду…
Комиссар так грустно посмотрел на начальника Системы безопасности, что последний смешался: – Простите.
– Я не хуже вас знаю, что человека можно опознать по его ботинкам, но хакер тоже это знал. Во всяком случае, из магазина эти ботинки «не вышли». Думаю, он взял новую пару в супермаркете, переобулся, а по окончании дела бросил ее в утилизатор. Характерно, что в этот вечер зафиксирована кража мужской обуви. Но это все, подозреваемых у нас нет. Мы можем лишь с известной долей вероятности предположить, что это мужчина.
– Женщина не могла взять мужскую обувь?
– Могла, но ходить в мужской обуви, рискуя привлечь к себе внимание…
– Я понял. Итак, что же нам остается?
– Остается банальный опрос свидетелей на этаже, вдруг кто-то что-то видел. Здесь, к сожалению, время работает против нас, через два дня сегодняшний вечер сотрется у них из памяти. И, разумеется, мы опросим всех известных хакеров, вдруг повезет.
– Надеюсь, мне не нужно говорить вам, как важно это дело.
– Нет.
– Привлеките необходимые силы, даже с избытком. Если нужно, снимите следователей с преступлений первой категории.
– Убийств!?
Начальник Системы безопасности строго посмотрел на комиссара:
– Поймите, Джексон, этот человек страшнее убийцы, он болен. Это маньяк! Он не может жить без природы, его не купишь ни деньгами, ни благами цивилизации. Но самое страшное – он может заразить здоровых людей. Это детонатор, который может сработать в любой момент. И если среда в обществе будет подходящей, мы получим взрыв в виде революции. А обстановочка сейчас не из лучших. Кое-где в прессе начались ненужные дискуссии: чем грозит людям колпак. Если противники колпака победят, наружу вылезет многое. Начиная с того чем мы дышим, и кончая тем что мы едим.
– Значит, слухи о мутациях…
