Он замолчал, подыскивая слова, а когда снова взглянул на девушку, она грустно улыбалась:
– Вы хотите сообщить мне неприятную новость, правда?
– Вообще-то да.
– Так не бойтесь, говорите. После того, что случилось, я уже ничего не боюсь.
– Не боитесь, мда… Вы, наверное, знаете, Мэри, по институту идут сокращения. Это связано с тем, что проект «Переселенец» оказался дороже, чем планировали, ну вот и пытаются снизить расходы.
– Каким образом мы отягощаем бюджет фирм?
– По договору отделы, связанные с проектом, финансируются фирмами. В общем, в нашем отделе сокращают одного человека, вас, Мэри.
– Но почему меня? Я не хочу никем прикрыться, но Мартин пришел на год позже.
– Не знаю, какими соображениями руководствовались в отделе планирования, начальникам отделов запретили вмешиваться… Возможно, все дело в том, что у Мартина есть самостоятельная разработка. Возможно, свое слово сказал профсоюз, Мартин активный участник профсоюзного движения.
– Понятно, профессор. Когда я должна уйти?
– В конце недели. Это как раз конец месяца.
– Спасибо, профессор, те годы, что я работала с вами, я буду вспоминать с благодарностью.
– Бросьте, Мэри, – Маршал отвернулся, пряча мокрые глаза.
В конце недели Константин доложил президенту, что Халместер хотел бы с ним встретиться, но дело не срочное.
– Это прекрасно, – обрадовался президент, – ближайшие два дня у меня просто забиты. Посмотрите, когда можно организовать встречу, но на этой неделе.
– Я уже посмотрел: в пятницу в шестнадцать часов.
– Хорошо. Еще что-то?
– Он просил, чтобы я тоже присутствовал.
– Интересно, о чем он хочет с нами поговорить. Ладно, включите встречу в мой рабочий график.
В пятницу ровно в шестнадцать часов Халместер вошел в приемную. Его тут же проводили в кабинет.
– Садитесь, Роджер, – приветствовал его президент, – мы с Константином сидим, гадаем, о чем пойдет речь.
– Благодарю, господин президент, речь пойдет о депутатах обеих палат. Я выделил сорок два человека, наиболее влиятельных и наиболее преданных фирмам-монополистам. Их уход с политической арены лишил бы фирмы политической силы.
– Вы хотите, чтобы в трудную минуту фирмам не на кого было опереться, – задумчиво сказал президент. – Ну а не насторожат ли наши действия монополистов?
– Процесс по нейтрализации депутатов рассчитан приблизительно на пять лет, поэтому я и хочу начать сейчас. Вот здесь два списка, – Халместер достал из папки бумаги. – Я хочу, чтобы первым списком, в нем двенадцать человек, занялись вы. По оценке психологов, эти люди трудно поддаются воздействию, поэтому их желательно нейтрализовать с помощью громких скандалов. Материалы я передам.
– Как это лучше всего будет сделать, Константин? – обратился президент к помощнику.
– У нас широкий выбор, – пожал плечами Константин. – Комитет по этике, журналистские расследования…
– Теперь прикинем, – задумался президент, – двенадцать человек, да на пять лет… скандал каждые полгода – это немного. Ну а второй список?
– Со вторым списком буду работать я. В нем депутаты, на которых можно влиять. Мои люди встретятся с ними и предъявят компрометирующие их материалы с требованием, чтобы они оставили политическую арену.
– Но тридцать человек за пять лет – это много, – покачал головой Константин. Фирмы могут попробовать защитить своих людей, купить новых, в конце концов.
– Разумеется, но для фирм это будет не самое лучшее время. С одной стороны, они начинают испытывать финансовые затруднения и не смогут запросто выделять крупные суммы. А с другой, у них не будет желания вкладывать деньги в тех, кто станет им не нужен через пять-десять лет. Впрочем, даже если они и захотят поддержать своих людей, это приведет к дополнительным затратам с их стороны, что нам тоже на руку.
– Ну что ж, – довольно сказал президент, – звучит убедительно. Как вы считаете, Константин?
– Со своей стороны я бы хотел внести небольшую поправку, – сказал помощник.
– Мы вас слушаем.
– Не хотелось бы, чтобы наши действия повлияли на президентские выборы через полтора года. Вы знаете, как мы уязвимы в этот период.
– Согласен, – склонил голову Халместер. – Давайте до выборов проявлять минимальную активность.
Он внимательно и с удовольствием осмотрел девушку. Высокая, темноволосая, с красивым лицом и длинными ногами. Глаза большие, но от этого лицо лишь выигрывает. Немножко портит вид чересчур вздернутый нос, но ему, например, нравится. Красивая женщина, черт побери, будь у него возможность, закрутил бы роман в свои сорок семь лет. Она заметила его открытое любопытство, но не смутилась, скорее рассердилась.
– Здравствуйте, мистер Рокстер, меня зовут Мэри Стэлс, я невеста Стива Робертса.
– Дорогая Мэри, я согласился встретиться с вами только потому, что вы все время повторяли, как заклинание: я – невеста покойного Стива Робертса. Это имя мне незнакомо, кто такой Стив Робертс? Я разорил его, опорочил его имя, довел до самоубийства?
– Мистер Рокстер, я думаю, вы знаете, кто такой Стив Робертс. Но если вы мне не верите, я скажу сама – это ваш агент, который занимался промышленным шпионажем в Космическом институте.
