Ну и где же эта река? Непролазные колючие лианы лесной ежевики готовые вцепиться в материю одежды, не дают подобраться к берегу. Иншалла! Зачем назначать встречу в таком гиблом месте? На дворе конец мая, а солнце жарит невыносимо. Остановившись, снял с головы легкую фуражку, носовым платком вытер пот со лба, потом ним же провел по внутренней стороне головного убора. Ф-фух! Продравшись через густо растопыренные ветви можжевельника, неожиданно для себя оказался на тропинке проложенной почти у самой кромки воды. Слава Аллаху, река! И где..?
Неширокая тропа, извивавшаяся вслед за изгибами речных выкрутасов, змеилась к огромному валуну, огибая его по левую руку. Прямо на тропе, у подножья покрытого мхом каменного великана, еще издали усмотрел сидевшего в тени, к нему спиной человека в плаще с напяленным на голову капюшоном.
«Он, другому здесь быть некому».
— Рад приветствовать вас, Бояджи-ага, — поприветствовал первым, близко не приближаясь.
— Я смотрю, не слишком ты торопился с приветствием Карагоз-эфенди. — Не оборачиваясь, с недовольными нотами в голосе, произнес ожидавший.
Карагоз вздрогнул. И было от чего. Доверенный человек самого султана, его недремлющее око, его рука, способная захлестнуть удавку на шее любого смертного в империи и за ее пределом, был недоволен. Куратор специальной службы Высокой Порты на новых землях, Карагоз не смел поднять взгляд. Упаси Аллах увидеть лицо Бояджи-ага, тогда все. Тогда мгновенная смерть.
— Ну и зачем ты просил встречи?
— Обстоятельства, досточтимый. Обстоятельства, которые сильнее нас.
— Говори. У меня очень мало времени.
— Касим-ага велел тебе кланяться и передать пожелание повелителя, выполнить для grandьєes Анастасии одно поручение.
— Только одно? Ха-ха!
Бояджи. Художник. Так переводилось прозвище этого великого авантюриста. Разведчик развеселился.
— Касим-ага все еще при дворе русской княгини ошивается?
— Великий султан велел присматривать за ней.
— Как его там прозывают.
— Мехмет Йылмаз.
— Слышал о нем. Бледно выглядит в глазах обывателей, стоит признаться.
— …
— Но это делает ему честь. Ну и что нужно?
— Странник.
— Хо-хо! Не дура, княгинюшка-то! Он всем нужен. Не понято только зачем? Посмотришь на него, по виду обедневший дворянчик, по возрасту далеко не мальчик. У себя там, по молодости в специальных войсках служил. Так все в прошлом! Повезло дураку через портал пройти, да вот судьба-злодейка подсуропила, на войну угораздило угодить. Сейчас сидит в каземате под охраной и костерит себя на чем свет стоит, за глупость. Так все же зачем он потребовался?
— Касим-ага мыслит, что он как-то с царской семьей повязан. Но это, повторюсь, только его домыслы.
— Даже так? И, что? Мне его выкрасть предлагают?
— Слегка помочь. Так уж сложилось, что мюбашир Мехмет Йылмаз, еще два дня назад приезжал в Суджук-кале к санджакбею Озтюрку и привез ему ферман, в котором черным по белому писано генералу в кратчайшее время совершить нападение на Мещеру Кубанскую…
— Султан Баязид велик, да продлит Аллах годы его правления, но он в Стамбуле не понимает, что сил у Озтюрка для захвата объекта маловато.
— Повелитель Высокой Порты все понимает и он не ставит задачу захватить Мещеру. Получится — хорошо! Нет — так нет.
— Тогда, зачем?
— Лишь Аллах ведает помыслами султана и водит руками его. Кто знает, может из нападения и выгорит что-то. Тем более русские не будут ожидать нападения в ночь Бараат, священную для мусульман…
Бояджи не поворачиваясь слушал и анализировал ситуацию. Может быть. Очень может быть! Тот же Зимин прекрасно знает обычаи мусульман. Бараат, праздник прощения грехов, исправления и очищения. Всю ночь мусульмане молятся о прощении грехов, а утром проводят обряд омовения. Никакое государство не смогло бы стать империей, если бы не нарушало обычаев, если бы его не поддерживали храбрые, бесстрашные и даже безжалостные воины. Османская империя не стала исключением. Она и в нынешнее время владеет мощным войском, а то, что объект, этот пупок на ровном месте, до сих пор держится, а фронт далеко продвинулся на чужую территорию, всего лишь ошибка военачальников. Лично он прибыл сюда исправить огрехи других. Аллах милостив, он простит. Погруженный в мысли, все же понял, о чем вещает собрат по ремеслу.
— …А силы? Силы будут. — Продолжал Карагоз. — Крымский нуреддин-султан с двумя тысячами воинов и техникой, оставшейся после развала русской империи, через паромную переправу перешел на материк уже седмицу как высадился в Тамани, сейчас медленно движется к месту событий. А еще… Присланный из Порты полк ямаки Рашид-бея, не сразу направится на фронт… Вот во время нападения нам и предстоит провести акцию изъятия странника…
Выслушав план проникновения и захвата, турецкий шпион кивнул головой.
— Ты меня убедил. Иди. Передай хитрецу Касиму, что я подключу к операции верных мне людей…
