— Нынче все по другому, все изменилось. — Делился больше с молодым, чем с остальными членами застолья старый вахмистр. — Помню городок в обрамлении станиц с широкими улицами, куренями и садочками. Красота писанная. По праздникам и выходным, колокольный перезвон церквей слышался на десяток километров. Крепость хоть и обнесена высокими бетонными заборами, а все ж по мирному времени не так напряжно смотрелась. На первое КПП автобусы подъезжали. Остановка там была Теперича от ей и следов в помине не осталось. Хочешь в Краснодар, в Ростов? Езжай! Хочешь в Новороссийск? Да хоть по всему побережью провезут. Сейчас нет остановки, всю красоту земляные валы, надолбы, ДОТы и ежи сожрали. На стенах, сам видел, вышки установлены. Смертоносные причиндалы на каждом шагу. Одно утешает, станицы в подконтрольной нам территории отстраиваться стали. Люди хоть и знают, что война, да понимают — далеко. А у супостата сил на все не хватает. Турция далёко, а с теми кто здесь под боком, с абреками и крымчаками мы справляемся…
После жаркого, хозяин заведения, хромающей походкой, под аккомпанемент вдруг замолчавшего зала подошел к их столу. Обратился к Андрею:
— Вашбродь, довольны едой и напитками?
— Спасибо, любезный. Все вкусно.
— Тогда выбачайте, только обчество просють рассказать про жизню на большой земле. Як оно там сейчас?
Зал затих. Ротмистр, светлая голова, так и предполагал. Глянув на хитро скалившегося Кардаша, Андрей поднялся на ноги, переступив через широкую лавку, проследовал к барной стойке.
— Ну, раз обчество просит, тогда конечно…
Улыбнулся и вывалил на уши «обчеству» зиминскую заготовку. Народ слушал с открытыми ртами, а он ездил по ушам трамваями и автобусами в мирных городах. О том, как девицы приодевшись выходят «на асфальт» на променад. Нет ни выстрелов, ни взрывов, а слово «Война», воспринимается чужеродным. Уже выдохшись, ответив на много вопросов, помотал головой. «Отпустите, казаки. Устал с вами лясы точить». Усаживаясь, вдруг ощутил на себе чей-то злой взгляд. Определил направление. Обернувшись и внимательно оглядев ту часть зала, откуда шел негатив. Вон, те субчики, что в самом углу сидят. Нужно взять на заметку, а завтра стукануть Зимину, пусть разберется. Посидел, подумал и решил, что так не катит. Как у нас говорят: «Что можно сделать сегодня, зачем откладывать…» ну и дальше по тексту.
Хорошо посидели. Распрощавшись с друганами, все уговаривающими встать в их ряды, стоял на крыльце трактира, махая рукой, при этом ощущая за дверью притаившегося человека. Естественно инициацию Андрей не прошел, да и молодой слишком, мысли читать толком не умеет, но то, как они шевелятся в голове оппонента, если настроится, чувствует даже на расстоянии, а тут под боком. Неизвестный «доброжелатель», можно сказать, в ухо сопит. И ведь ненависть через край льется.
Отрешившись от всего, как в живую воду нырнул в состояние Хара. Имелся бы рядом сторонний наблюдатель, очень удивился. Стоял человек на месте и вдруг в одночасье исчез. Секретный сотрудник Померанцева, помотал головой. Бррры! Нечистая сила! Так быть не должно. Наверное вошел внутрь.
А, и вошел. Лишь только дверь от сквозняка открылась, да ветер тут же вернул ее на прежнее место. Зал от посетителей опустел. Кто не смог подняться, спали положив голову на столешницу, но таких всего двое. На кухне гремят посудой, с заднего двора громко кого-то чихвостит Патока, а как освободятся, попросят разоспавшихся на выход.
Ну и чего ты тут выжидаешь?
Парень крепкий, кость широкая. Лицо европейца без всяких примесей восточной крови. Такие, в Андрюшкиной реальности вольной борьбой профессионально занимались. Только примерился «приласкать», с верха лестницы ведущей в нумера, послышался голос.
— В-вас-силий! З-за-автра т-тяжелый день. С-спать! Н-ничего н-не выждешь. Ушел он.
Скрипят безбожно ступени рассохшейся лестницы в ночи. Нужно высказать Патоке претензии, совсем старый пердун за удобствами постояльцев следить не желает. Стараясь следовать шаг в шаг своему визави, прямо у того «на плечах» пробрался в чужую комнату. Шагнув в сторону, замер в удивлении. Да их здесь четверо. Двое не раздевшись дрыхнут без задних ног на широкой кровати, имея оружие под рукой. У всех четверых автоматы, на ремнях подсумки и ножи. Ну этим, в воюющем городе никого не удивить, не испугать. Тем более с того места где он стоит, отлично видно пломбы комендачей, ограничивающие несанкционированную возможность пользоваться в крепости огнестрелом.
Только удивился он не количеству душ в маленькой комнатенке. Их дело, на чем сэкономить! Сюрприз ожидал после того, как задвижка на двери вошла в паз. Заика не повышая голос, выдал ряд напутствий, судя по всему своему подчиненному. Но фишка была в том, что распекал он его, отнюдь не на русском наречии.
Как это понимать? Ку-ку приплыли, красные в городе? Мать честная, турки!
Подождав когда заика заснет, вырубил «вольника», оставленного на дежурстве. После этого, не спеша спеленал по очереди остальных. Спустившись вниз, позвал хозяина.
— Патока, телефон есть?
