Погожим, солнечным днем подпоручик Померанцев прошелся у торгового ряда. По причине рабочего дня, как покупателей, так и торговцев было не густо. Ассортимент на лотках соответствовал дню недели. Из мясного продавали свинину и баранину, причем вторая стоила гораздо дороже. Колбасы, зельц, сало, шли все почти по одной цене. Свежая речная рыба. Эту понятно выставили после ночного лова. Копченка торговалась хвостами, не заморачиваясь на вес. Фрукты-овощи прошлого года. Мешки с зерном и крупами. Бочажки с вином…
Взгляд без интереса скользил по лицам станичных негоциантов. Его без сомнения знала каждая собака. Естественно. Не знать первого заместителя начальника контрразведки Мещер, в деревенской действительности нонсенс. Знали и боялись, хотя должно быть несколько по-иному. Ведь это он их защищал от происков иностранных спецслужб и внутренних врагов, польстившихся на тридцать серебряников. Патруль вооруженных автоматами казаков, твердым шагом проследовал мимо лотков непродовольственных товаров. Начальник патруля, издали козырнул представителю штабного начальства.
Вот и церковная паперть. Информатор просемафорил, что требуется отчитаться, поэтому Померанцев здесь. У открытых кованных ворот сдернул с головы фуражку, перекрестившись, скупо поклонился на купола. Сидевший у ворот, подвернув здоровую ногу под седалище, одноногий инвалид с жестяной кружкой в руке, не поднимая головы от мостовой, тихо проронил:
— Под камнем, от ворот по правую руку у десятого столба. — И громче. — Подайте Христа ради, господин офицер!
Померанцев походя бросил в кружку монету и направился вдоль церковной ограды.
Источник доносил. Два дня назад в город под разными предлогами просочились люди выдающие себя за местных казаков, но в их поведении имеется ряд несоответствий, начиная от речи и заканчивая правилами ношения одежды, манер и незнания предмета по каковому якобы прибыли в Мещеры. Есть вероятность того, что в городе кто-то из местных их «крышует». Почти все прибывшие остановились в гостиных номерах Патоки. Один из соглядатаев походив за некоторыми из них, понаблюдав, делает вывод, люди изучают город изнутри, но не на предмет определения слабых точек при нападении извне, а по иной причине, не ясной источнику. Встреч с кем либо из военнослужащих, источник не обнаружил. Местное население на явный контакт с пришлыми не выходило.
— И что сие значит, Всеволод Сергеич? — прочитав бумагу, спросил Зимин.
— Может хотят развернуть «сеть», присматриваются?
— Может быть. Но все как-то топорно. — Ударил кистью по присланной бумаге. — Явно ведь прислали не самых лучших, а может и тех, кем пожертвовать не жаль. Возьмут мол и успокоятся, а мы под этой завесой профессионалов закрепим. Не думали про это?
— Честно говоря, как-то не рассматривал с такого ракурса.
— Не забывайте, против нас снова играет «Художник», и я думаю он полон желания отыграться.
— А что с этими делать?
— До утра под плотный контроль, может проявится кто. А завтра утром всех к нам.
Может и подхлестнул Зимин какие-то незаметные шестеренки в теневом механизме объекта, появлением в Кубанских Мещерах «гонца от посланного на подмогу отряда», но заметно сие никак не отразилось, разве что, народ ликовал. «А ведь царь-то, не забыл про нас! Знает, что долг свой исполняем!». Да еще эти убогие появились.
Город-крепость меж тем жил своей повседневной жизнью. Помимо военных ведомств, работали торговые лавки, базар, естественно храм божий. Питейные заведения собирали и свою часть мзды с людского позыва. Ассортимент и качество напитков и еды в трактирах не слишком разнилось, просто у Тараканова собирались как правило чистые армейцы, Патока зазывал казаков. У него конкуренция с Вырвигузом. Тот тоже делал упор на станичный люд, но не чурался «иногородних», в общем, кто придет. Гостиницы не пустовали, приветив тех, кто смог добраться к островку русского царства. Игорный дом братьев Игошиных процветал, азарт ведь в крови у русского человека, а рядом ресторация для господ офицеров и гражданских лиц среднего класса, при ней публичный дом. Без дам такого образа жизни никак-с, война, кровь, смерть с косой как часовой у знамени части. Сегодня ты жив, а завтра сослуживцы добрым словом уж поминают. Мол, был такой. Вспомнилось! В первые дни войны Мещеры напоминали огромный пестрый табор. Всюду раздавались голоса, ревел скот, звенела техника, выезжая из боксов. В ДОТах при КПП устанавливались крупнокалиберные пулеметы, укладывались дополнительные ряды мешков с песком. Пришлые обживались в новых условиях, казаки шли в реестр, бабы сволакивали с машин и телег домашний скарб, расселялись. Давно это было…
