В этот угол мама и поставила елку. Мама достала из сарайчика две старые кастрюли, спустилась в подвал и наполнила их песком. В них-то она и поставила две елочки и, сдвинув их, связала веревкой. Третью и четвертую елочки привязала к двум первым. Стволики опустила в баночки с водой, также привязав их к елочкам. Пятую елочку устроила между двух верхних, тоже с баночкой. Сделала от елочек растяжку к подоконникам окон по обеим сторонам от угла. Не женское было это дело, но мама справилась. Украшать елку я и мама решили назавтра, когда младшие Илунька и Алик будут уже спать.
Эти елочки простояли у нас аж до 8 марта. Мама в кастрюли с песком и в баночки подливала воду, и у елочек появились даже новые светло-зеленые иголочки — елочки зацвели. А как они пахли! елочки хорошо очищали воздух в квартире, где был сырой, отвратительный, с зеленой плесенью угол.
Вот так наступил 1937 год.
Мне двенадцать лет. И у меня есть сестренка и братишка детсадовского возраста: Илуньке пять лет, Алику — четыре года.
По утрам, в любую погоду, я отводила малышей в детсад. Сама же в школу шла на вторую смену. Вечером малышей забирала мама.
Жилось нам трудно. Иной раз приходилось занимать деньги на хлеб у соседки тети Мани.
Зная наше трудное положение, заведующая детсадом иногда договаривалась с мамой и забирала меня перед праздниками в свой детсад, чтобы я помогала воспитательницам и нянечкам шить и украшать праздничные наряды для малышей (я уже хорошо вышивала). Рукодельничала я в группе то у сестренки, то у братишки. В эти дни я и ела вместе с ребятишками.
И вот подошел очередной праздник — Новый, 1939, год.
Заведующая, поговорив с мамой, получила у нее согласие на то, чтобы я станцевала перед малышами Снегурочку в новогодней сказке.
Мы прорепетировали раза два в музыкальной комнате. Мама сшила мне марлевую пачку Снегурочки, сделала шапочку из марли, на шапочку вместо меха нашила вату, а по бокам сделала из ваты по два небольших шарика, которые свисали на тоненьких цепочках, связанных крючком. Сделала также большой ватный «снежок». Все это было накрахмалено и осыпано блестками, все сверкало, как будто это снежинки. Нашлись и белые матерчатые туфельки, похожие на пуанты балерины.
И вот наступил торжественный предновогодний день в детском саду.
Малыши были нарядно одеты. Все сверкало и блестело, в музыкальном зале все сияло цветами радуги. Ёлка нарядно переливалась блестками, канителью, мерцала игрушками, звездами и яркими лампочками. Пианино было открыто, приготовлены ноты. В зал под музыку торжественно вводят малышей, группу за группой, и рассаживают. Начинается концерт.
Стихи Фета, Пушкина читают воспитательницы, стихи попроще — о зиме и морозе — произносят малыши. Все пели песни, танцевали, ждали в гости Деда Мороза с его внучкой Снегурочкой и подарками…
Вдруг послышался шум за дверью, возгласы: «Дед Мороз! Дед Мороз и Снегурочка!»
Величественно входит Дед Мороз (папа какого-то малыша), держа за руку тоненькую девчушку — внучку Снегурочку.
…Снегурочка дрожала: ей было холодно в легком коротеньком марлевом платьице-пачке, без чулок и в матерчатых тапочках. «Ах, как холодно, я сейчас замерзну», — думала Снегурочка, пока Дед Мороз здоровался с ребятишками и расспрашивал их, что они умеют петь и танцевать.
Но вот зазвучал вальс из балета «Щелкунчик». Снегурочка понеслась по залу, как пушинка: кружилась, играла снежком, замирала на миг — и снова вплеталась в кружево танца. Для нее перестало существовать окружающее. Ей стало тепло.
Оказалось, зал для нее был мал: «Вот бы улететь вдаль, ввысь, к настоящим снежинкам!» Ее руки, как крылья сильной птицы, унесли ее в мир мечты, сказки… Она танцевала, не чувствуя своего худенького, изможденного тельца, только недавно перенесшего тяжелейший бронхит. Она танцевала свою мечту, перевоплощаясь в балерину, в Одетту, Одиллию, которую видела совсем недавно в балете «Лебединое озеро», с участием Лепешинской, в Харьковском Оперном театре. Ах, балет, балет, — мечта девчушки!..
Она танцевала, сливаясь с волшебными звуками музыки Петра Ильича Чайковского. Вдруг звуки смолкли. Она остановилась, преклонила голову… Взрыв аплодисментов, возгласов «Браво!» оглушил ее. Не так громко хлопали детишки, смотревшие на нее завороженно, ее сестренка и братишка, как все детсадовские взрослые — воспитатели, заведующая, нянечки, поварихи… А Дед Мороз басил: «Браво!»
Раздав детворе подарки, пожелав здоровья всем и попрощавшись, он взял Снегурочку за руку и медленно, чинно ушел…
Долго еще я была под впечатлением музыки и танца. Маме моей передали восторженные впечатления. И в школу мою дошли слухи, но я об этом не знала. Только спустя почти полвека мне рассказали, что в школе за мной закрепилось прозвище «Балерина».
Балериной я так и не стала, но танец в моей жизни всегда играл немалую роль. Он спасал меня в самые тягостные дни моей жизни.
