Затем мы узнали, что лицензионная комиссия очень благосклонно относится к геям. Они оказали Полу и Хасиенде немаловажную услугу: создали прецедент. А раз они выдали лицензию Полу, то уже не могли завернуть другие наши заявки на лицензирование поздних мероприятий, но и отказать кому-либо ещё, к сожалению, тоже. Таким образом, мы получили, что хотели, но в каком-то смысле это вышло нам боком: теперь у нас появились многочисленные лицензированные конкуренты — бары и клубы.
Между тем содержание здания стало обходиться в бешеные суммы. На популярных мероприятиях, когда в клубе становилось жарко и сыро, басы заставляли всё внутри дрожать, а огромные гипсовые светильники могли упасть с потолка прямо на людей. Чтобы пострадавшие не строчили жалобы, Энг выплачивала им компенсации, предлагая бесплатное членство, напитки и/или оплату натурой (это шутка, Энг).
Здание разрушалось всё больше и больше, окна в потолке начинали приходить в негодность. К тому времени инциденты случались чуть ли не каждый вечер.
Прошло несколько лет, и стрессы превратили Пола Мейсона в выжатый лимон. Он был отличным парнем с добрым сердцем, но пытался разбираться с делами как бизнесмен. Он много работал над тем, чтобы улучшить отношения между Хасиендой и полицией и произвести хорошее впечатление на лицензионную комиссию. Он старался обеспечить нам прибыль и сохранить при этом оптимизм. Иногда он звонил мне по-настоящему довольный и сообщал: «Хуки, две тысячи двести за сегодня! Как тебе?»
Вложенные средства трудно было контролировать. Ему больше подходила сфера баров, поскольку она была спокойнее. Именно поэтому он предпочитал работать в Dry.
Тони мог убедить Пола сделать что-нибудь лишь для того, чтобы разозлить Роба. Споры с Тони давали Робу простор для деятельности: они всё время сильно скандалили, и в скандалах этих всё время выигрывал Роб, поскольку, когда у него заканчивались остроумные аргументы, он подлетал к Тони и начинал открыто его провоцировать. Тони это не нравилось, так что он просто слал Роба на фиг и убегал. Должен сказать, что никогда не видел Тони злым, зато множество раз видел злым Роба.
Пол немало рисковал. В первые годы, если сирена срабатывала в пять часов утра или около того, ему нужно было ехать и разбираться. Храни его Бог. Здание было таким большим и пустынным, что если бы меня кто-то попросил этим заниматься, то я незамедлительно послал бы его к чертям. Нужно быть ненормальным, чтобы бродить там в одиночку. Какое-то время на наши вызовы приезжала полиция, но со временем она перестала это делать в связи с огромным количеством ложных тревог. Обычно через разбитые окна залетали птицы, и сигнализация срабатывала.
Мне нравился Пол. Он и его жена Кэрен были очень добры ко мне, особенно когда мне требовалась помощь. Я был им крайне благодарен. Но я больше не работал в Хасиенде, и моё мнение ничего не значило. Имело значение мнение персонала. А им Пол не нравился. В конце концов уже никто не мог с ним работать. Они не признавали в нём менеджера. Полу этого хватило, и он решил уволиться, в чём его трудно винить.
У парня были тяжёлые времена: ему угрожали расправой и всё такое. Мне правда было его жалко. Забавно, что я купил его казённую Lancia (за 7100 фунтов), а потом не мог её продать. Она была очень быстрой, но руль находился слева, так что в итоге толку от неё не было. Я дважды потерял из-за неё деньги.
