Вечеринки Flesh были безбашенными. Около туалетов установили душевые кабинки, а в зале висели клетки с танцорами. Позже добавили массажные столы. Трансвеститы со всей Англии устремились сюда. Даже по нашим меркам Flesh мог считаться реально развратным. Он был полностью за пределами принятых норм.
Охранники поначалу сопротивлялись, как обычно на всяком новом клубном мероприятии, которого не понимали, — будь то азиатские вечеринки, мероприятия темнокожих или что-то ещё. Причём сами они пользовались популярностью у публики на Flesh, поскольку накачанные гомосексуалы при виде их формы сразу начинали таять — это была воплощённая гей-фантазия. Бандиты сперва тоже сторонились этого мероприятия, но позже изменили своё отношение, когда узнали о его успехе. Они приходили толкнуть наркоты или просто насладиться атмосферой безумия. Никто не смел отказывать им.
Мик Хакналл сказал мне, что двое из них (их имена я не назову) решили, что попробуют отсосать у парня, встречающего посетителей на входе, — просто чтобы ощутить, на что это похоже. Flesh ввёл их в новую культуру, и если кто-то имел к этому предрасположенность, появлялась возможность поэкспериментировать.
Во время одной из самых странных вечеринок Flesh сотрудник клуба прибежал к Энг в слезах из-за того, что два парня за сценой танцевали, засунув в задницы по бутылке. Подозреваю, что он собирал пустую тару.
Не знаю, сколько раз Пол Коне предлагал сделать Хасиенду гей-клубом. Наш друг Кевин Милленс содержал Heaven, который долгие годы был крупнейшим гей-клубом Англии, и никаких проблем у них не было. Пол озвучивал свою точку зрения на советах директоров. «Почему мы возимся с этими грёбаными натуралами? — говорил он. — Геи тратят больше денег, проблем от них меньше, они лучше пахнут...»— и т. д. и т. п.
В действительности вечеринки Flesh стали прибыльными, когда Пол поручил нам дела по аренде Хасиенды, а сам сосредоточился на своих собственных мероприятиях. Он был амбициозен, и это мне в нём нравилось. Однажды нам настолько надоело спорить, что мы в самом деле подумали: «Да пошло оно всё к чёрту, давайте-таки возьмём бычка за рога и станем гей-клубом». Однако до этого не дошло. Было бы слишком радикально. Роб хотел, чтобы клуб был открыт для всех. Ведь иначе ему было бы сложно клеить девчонок, не так ли?
Flesh пришёлся на тот период, когда мы могли оставаться открытыми до семи утра и предлагать выпивку до трёх ночи. Мы получили лицензию на позднюю деятельность, только когда за ней обратился Пол. «Ну почему у него получилось выбить лицензию, а у нас — нет?» — вопрошал Роб.
