Лучшим в ранних днях Хасиенды было то, что каждый концерт был связан непосредственно с идеей клуба, а не с другими диджеями или концепциями. И это производило свой эстетический эффект. Мы наняли Клода Бесси для видеоинсталляций, которые играли важную роль в создании атмосферы. Первое, что замечали многие посетители — нарезки из фильмов, приколы, которые он проецировал на экраны. В начале восьмидесятых подобной деятельностью занимался также Стив Моррис. Из-за этого у нас были проблемы с еврейским сообществом в Манчестере, так как Бесси активно использовал нацистскую символику, вставляя речи Гитлера (это было очень по-панковски) и прочий фото- и видеоматериал. Он создавал что-то вроде авторского комментария по поводу современных событий.
Кто-то заметил это и вообразил себе разнообразные про-нацистские послания. Это напоминает историю с A Certain Ratio и New Order.
В какой-то степени мы пытались сделать хип-хоп-клуб, похожий на клубы в Нью-Йорке — с различными помещениями и мероприятиями: показы мод, концерты и прочее в том же духе. Но долгие годы наш клуб был лишь местом проведения концертов. Ничего другого у нас не получалось.
Нью-йоркское влияние исходило от Рут Польски. Рут — неизвестная героиня своей эпохи. Она была первым американским промоутером, погрузившимся в британскую панк-и постпанк-сцену. Многие группы обязаны ей своим первым туром по Америке.
В американских клубах нас больше всего впечатлило то, что мы проходили бесплатно. Все с трепетом относились к группам: «О, чувак, ты из New Order? Проходи».
Если бы мы пришли в клуб в Лондоне и сказали, что играем в группе, нас бы тут же послали к чертям.
Америка поразила нас. Для молодых парней из Англии это было всё равно что получить ключи от кондитерского магазина с надписью «бери, что захочешь». И девчонок было легко охмурить, не то что в Англии, где им было пофиг на то, что ты играешь в группе. Американцы в целом более открыты в вопросах секса. В Англии для того, чтобы переспать с девушкой, нужно было жениться. Но в Америке, увидев чехол от гитары и услышав английский акцент, какая-нибудь девчонка давала обязательно. Мы отрывались там по полной.
Именно поэтому New Order так много ездили по США в восьмидесятые. Погода была прекрасная, и мы могли ходить по любым заведениям бесплатно. Европа по сравнению с Америкой была настоящей задницей. В течение многих лет мы были нацелены на Америку и играли там тур за туром. К сожалению, позже мы обнаружили, что почти все заработанные в турах по Америке деньги уходили в Хасиенду. Наши концерты обеспечивали работу клуба.
Когда мы играли в клубе в первый раз, Роб попросил нашего звукача Оззи подключить большой усилитель. Я думаю, что мы явно выделялись, будучи самой громкой группой. Саундчек прошёл успешно, но, когда мы начали играть, на первом же аккорде вырубилось электричество на сцене. Похоже, ребята хотели немного сэкономить (впервые), установив тринадцать усилителей вместо положенных пятнадцати. Оззи использовал фольгу, чтобы мы могли продолжать, пока наш тур-менеджер обмахивал аппаратуру, поддерживая её работоспособность. Несмотря на это, отличный был концерт. Полный аншлаг. Заработанные деньги, как и в случае со всеми другими концертами, осели где-то в недрах клуба.
Так часто получалось, когда клубу действительно были нужны деньги: мы играли, а клуб забирал выручку, что злило Бернарда не на шутку.
Мало того: с трудом сводя концы с концами, мы при этом были довольно щедры к выступавшим в клубе группам. Роб изначально платил им фиксированную сумму, гонорар не зависел от количества проданных билетов. Это было необычно: во времена Joy Division промоутеры заявляли нам что-то вроде: «Мы заплатим вам сто фунтов плюс пятьдесят процентов с первых четырёхсот билетов, а после четырёхсот и до шестистот — девяносто процентов, бла-бла-бла...» В какой-то степени для группы это была награда за то, что у неё много слушателей, а для владельцев клуба — страховка на случай, если никто не придёт.
Всё просто, не так ли? Но Роб ненавидел эту систему. Он считал, что она слишком сложная и муторная. Его главной целью было уберечь группы от тех разочарований, через которые прошли Joy Division во время туров, а именно от промоутеров, которые заявляли: «Ой, ну вы включили в список гостей кучу друзей, я не могу вам заплатить». Он хотел поступать проще, говоря музыкантам: «Приходите играть в Хасиенду, мы заплатим вам тысячу фунтов независимо от того, сколько человек придёт». Он хотел, чтобы клуб был кооперативом для музыкантов. Пускай звук был дерьмовым, но мы платили хорошие деньги, что способствовало формированию прекрасных отношений.
