Когда 14 июля умерла Клэр Лейтон, меня не было в клубе. Ей было шестнадцать, и она приняла экстази в Стокпор-те перед тем, как поехать в клуб. В клубе у неё проявилась аллергическая реакция на наркотик. Она упала на пол прямо в танцевальном зале, и персонал пытался оказать помощь до приезда скорой. Клэр была доставлена в больницу, где умерла после продолжительной борьбы врачей за её жизнь. Пол Мейсон узнал об этом на следующее утро, когда ему позвонил корреспондент, чтобы получить комментарий о случившемся. Потом Пол набрал меня и предупредил, что журналисты и мне могут позвонить. Я при всём желании не мог бы им помочь, но он всё равно счёл нужным предупредить меня.
Когда я услышал об этой истории, мне стало плохо. Я повесил трубку и пошёл проверить детей. Новость больно била по отцовским чувствам. Я знаю, что такое для родителей дети, и могу лишь вообразить, что испытали её родители. Чего я не мог понять — как наша сцена из настоящего чуда превратилась в ад.
С тех пор каждый раз, когда что-то случалось в клубе, мы получали тревожные звонки. Пол Мейсон, полагаю, считал, что мы должны узнавать о происшествиях сразу.
Такие звонки становились регулярными. Как правило, в выходные вечером я был дома, сидел один с детьми, и, когда около одиннадцати звонил телефон, я всегда вздрагивал. Я понимал, что случилось что-то ужасное. Эти звонки замучили меня.
В Хасиенде люди часто теряли сознание — из-за жары, усталости, наркоты и алкоголя. Посетители могли внезапно побледнеть и начать блевать на пол. Мне жутко неприятно об этом говорить, но, когда наши охранники замечали, что кто-то подозрительно шатается или кого-то тошнит, они могли без разговоров открыть дверь и выставить посетителя. А на рейв-вечеринках публика была, как правило, под наркотой. Помню, как на вечеринке Tribal Sessions в клубе Academy какой-то парнишка, шатаясь, бросился к сотруднику скорой помощи Святого Иоанна и охраннику, болтавшим друг с другом на входе, и завопил: «На помощь! Помогите! Я слопал восемь таблеток экстази и схожу с ума!»
Охранник и работник скорой переглянулись, после чего первый взял парня за шкирку, открыл пинком входную дверь и вышвырнул его, не забыв снова закрыть дверь. После этого они продолжили разговор как ни в чём не бывало. Поначалу никто не видел повода для беспокойства. Передозировки экстази случались редко. К этому относились как к профессиональному риску.
Смертельных исходов, однако, не было. Ничего подобного не случалось ни в Англии, ни где-либо ещё. Мы все жили на полную катушку, но экстази немного похоже на русскую рулетку. Принимая его, вы не знаете, какая будет реакция. Если у вас аллергия на экстази, то употребление может вызвать сильное обезвоживание и привести к смерти. С другой стороны, если пить слишком много воды, можно умереть от гипергидратации: большие объёмы жидкости в организме создают давление на мозг. По этой же причине аккуратнее с водой нужно быть бегунам и прочим спортсменам.
Наркотики начали всё портить.
В тот вечер я общался с ним в диджейской кабинке. Первый концерт — и аншлаг. Это был один из лучших вечеров, он поймал ту подогретую экстази волну. Ему заплатили две тысячи фунтов — невиданный тогда гонорар для диджеев. Мы снова опережали время.
Второе его выступление оказалось далеко не таким классным, почти никто не пришёл.
Я разглядываю фотографии Хасиенды восьмидесятых: народу мало, все странно одеты, но клуб при этом выглядит потрясающе. Очень яркие цвета. Что забавно: я не помню, чтобы клуб выглядел так в эпоху эйсид-хауса. Помню, что в клубе было грязно и мрачно. Странно. Думаю, что многое происходило в моей голове.
Или просто лампочки были украдены.
РАСПИСАНИЕ МЕРОПРИЯТИЙ ХАСИЕНДЫ ЗА 1989 ГОД
Январь
