А все потому, что его не защитил Белый дракон, потому, что он не его избранник. Ведь любой мальчишка скажет вам — не прольется капли крови и не упадет волоса с головы выбранного драконом на царство. Он должен победить всех врагов и взойти на трон героем, какой же охотник согласиться видеть своим вождем изуродованного собственной неуклюжестью неудачника. Много крови пролил Габриэль, стал лучшим воином своего короля, самым бесстрашным и незнающим пощады кемером. Им гордились, и легенды о нем рассказывали шепотом. Но все знали — ему не сидеть на троне. Младшему брату, Ноэлю, повезло больше, особенно когда средняя — Энн вышла замуж за чужеземца и потеряла все права.
Молния; Габриэль не успел ее отогнать, запретить ей быть.
Сонный лес развалился по кускам, и вернулась сильнейшая головная боль, отвлечься от которой помогало нестерпимое жжение браслета на правой руке. Было странно, что не пахнет жареным мясом и не идет дым. Габриэль завернул руку в подол грязного плаща, но продолжал видеть огненные буквы на браслете, думать, что их видит.
— Ты не можешь меня ослушаться, — напротив Габриэля за угловым столиком, полностью погрузившись в тень, сидел Некто, чье присутствие было сокрыто от остальных пировавших вокруг посетителей таверны. Неизвестный сверлил соседа усмехающимися глазами, очертания его фигуры растворялись в полумраке, но был слышен скрежет крыльев.
— Я не для того пошел с тобой на сделку, чтоб и здесь с ним делиться, — рука Габриэля заболела еще сильнее.
— Тебе не придется делиться. Вряд ли вы будете вообще видеться, но ты должен смириться с мыслью, что Ноэль мне так же важен как ты, — послышалось «гораздо важнее».
— Он не такой хороший воин как ты надеешься. В следующий раз я его убью! — острая боль пронзила все тело Габриэля, и он потерял сознание.
— Какие же проблемы с этими кемерами! Время. Река времени поглотит все, вашу вражду, зов крови и вас самих… — неизвестный исчез.
Вокруг продолжали веселиться пьяные воины, проснувшиеся после ночного боя мертвыми, и местные завсегдатаи, как ни странно, до сих пор ничего не заподозрившие. Как в первый раз или после долгой болезни они спешили насытиться, но едва ли предчувствуя, что скоро потеряют в этом необходимость, что разум, который они никогда не берегли, перестанет принадлежать им. Они растают как воск.
Проснулся Джеймс, когда Солнце уже заходило. Он забыл о происшедшем, встал, но, вспомнив, бессильно сел опять на землю.
— Эй! — кто-то присвистнул, — Джим, — из-за дерева показался Гарри, — Чего разлегся? Собираться пора! — он потер ладони, — пока приоденемся, пока дойдем до деревни, — Джеймс и Гарри поспешили покинуть лес.
— Слушай, ты не знаешь, что случилось сегодня с Джуниором? Ему здоровенный синяк засветили!
— Ну он это объясняет как-то? — сосредоточенно поинтересовался Джеймс.
— Да молчит, сопит только. Я, мол, все равно с вами пойду. . — Гарри хихикнул, — то-то он повеселиться!
Джеймс удивленно на него посмотрел, но решил не переспрашивать, на сегодня достаточно вполне.
Вторым слоем его мыслей было гнетущее беспокойство об отце.
***
Билл сидел в рабочем кабинете и слушал тиканье часов. Их было здесь много, разных, непохожих друг на друга, и каждые отсчитывали время на свой лад.
Энн как раз ушла за покупками, Джейн так и не появилась, Билл Кэрриган находился в доме один, и решил остановиться именно в кабинете. Он не любил его, но сейчас был к этому совершенно безразличен.
На улице шел чей-то оживленный разговор, расслышать слова было трудно, мешал, как и во всем остальном, стук часов.
— Ужас какой! Я грибы собираю, а спиной-то чувствую — есть сзади кто-то. Глядь — и нет никого. Даже запах был, как рассказывают!
— Ну да, мало ли в лесу какие запахи встречаются, — низкий мужской голос перебил, полусмеясь, женскую речь.
— Не верь, не верь! Больно надо! Все знают — запах лесного духа ни с чем не спутать!
— Какой же он?
— Кто?
— Да запах! Как мне узнать, если духа повстречаю? — заданный без иронии вопрос собеседница приняла за оскорбление, фыркнула и зашелестела юбками по улице дальше.
Билл узнал Майкла Кеннета и миссис Гринсби. Он увлекся разговором и незаметно для себя принялся чинить старую музыкальную шкатулку.
Билл жадно прислушивался к голосу улицы.
Кто-то бежал, споткнулся около бакалейной лавки, выругался детским голосом, и Билл определил Эвана Кеннета, по счастью отец его уже ушел. Зазвенел колокольчик над входной дверью. Шаги. Шаги и стук вдалеке, и скрежет проржавевших секундных стрелок справа и сзади.
–. .понимаешь, надо, чтоб мы запомнили этот год, и чтоб нас запомнили. Бегать по соседним деревням и пугать сонных жителей дело не хитрое, так все поступают, кому не лень.
— И что ты предлагаешь? Налить в фонтан на центральной площади пару ведер красной краски? — Брайан был не в духе, Билл различал, как он недоверчиво переминался с ноги на ногу.
— Лучше! Я думаю, нам стоит отметить свой праздник, покорив плотину. Залезть на самый верх. Этого еще никто не делал!
— С ума спятил! Помнишь про Фрэнка-заику, не долго он промучился потом.
