— Когда это было! — Бен перебил Брайан, — больше 50 лет назад. И вообще — это страшилка для детишек!
— Ничего хорошего я в твоей идее не вижу!
— Ты просто боишься, как и все. Но в этом и смысл, мы же переходим рубеж, на нас перестанут смотреть как на подростков, а ты это чувствуешь, кроме, конечно, желания стать мистером Брайаном Лэнг, ты чувствуешь в себе перемену? Я хочу испытать себя, преодолеть страх и взглянуть на Хэйлстоун с высоты, на которой птицы летают. Сделать что-то, чего никто еще не успел. И все будут говорить: «да, это Бен Кеннет первый смог», — Бен был очень воодушевлен.
— Ты и так «первый», — пробурчал Брайан себе под нос.
— Что, я не расслышал?
— Я говорю, ночью пойдем, естественно, да?
— Да, после праздника.
После некоторого молчания Брайан спросил:
— Думаешь, твою идею поддержат?
— Не поддержат — я один пойду.
— Я, я — за! — колокольчик зазвенел еще раз, и к ним подбежал Эван.
— Нельзя, тебе еще не время! — голос Бена стал серьезным, даже повелительным.
— Не время? Ты всегда так говоришь! Скорее бы и мне стукнуло 17, я вам всем покажу. .
— Эван. .
— Отстань! — удаляющиеся шаги.
— Ладно, мне идти надо, пересечемся ближе к вечеру.
— Договорились.
Билл закрыл шкатулку и проверил замок. Все было в порядке. Он стер остатки смазочного масла, завел шкатулку, и она разразилась после долгих месяцев молчания дребезжащей печальной мелодией о потерянном на век пути в заветный Миклагард. Билл напевал слова потихонечку. Музыка ему казалась волшебной.
Вместе со шкатулкой, завернутой в бумагу, Билл вышел в спускающиеся сумерки и понес этот небольшой сверток радости хозяину, Люку старшему. Правда тот уже и думать забыл о старинной вещи, прикупил на ярмарке новую, поярче и с мелодией повеселей.
***
Ночь выдалась на редкость звездная и тихая. Сладкая летняя ночь, наполненная планами на будущее.
Бессонница в такие часы совсем не утомительна. Однако, за редким исключением, жители Хэйлстоуна предпочли осесть дома, закрыв двери и окна, на всякий случай. В деревнях по — соседству вообще поглядывали с опаской и обвиняли ночь в лицемерии.
Возможно, кое-где это не лишено было смысла.
Десяток лесных духов, в привязанных к телу дубовых ветках, с вымазанными в грязи лицами и руками, для правдоподобия, рыскал в округе, и к полуночи уже успел довести двух старух до нервного срыва. Один из них отличался плотным телосложением, но кто скажет, что и такие духи не встречаются?
— А, вон и домишко злобного Уоррена!
— Заткнись ты, тш. . — Гарри стукнул Брайана по ноге и умилительно обратился к Джуниору.
— Послушай, дружище, ты хотел, помнится, проявить способности и разыграть кого-нибудь в одиночку?
— Ага… — под слоем грязи кожа Джуниора зудела, ветки втыкались в тело, и глаз побаливал, но он чувствовал себя почти счастливым.
— Гарри…
— Бен, не мешай! — несколько духов многозначительно посмотрели на одного из них.
Джеймс, более всех напоминавший зловещего обитателя леса, с любопытством ждал развязки, прикрывая ухмыляющийся рот грязной ладонью.
— Короче, вон тот домик, где горят 3 окна, там живет одна очень впечатлительная особа — визгу будет на всю улицу.
— А еще кто?
— Не знаю точно, вроде муж у нее есть, дети там… Это не важно! — Гарри отмахнулся.
— Давай, иди же! — подзадоривали духи.
Джуниор вылез из оврага, где все они затаились, и направился прямиком к светящимся окнам. Не успел он дойти, как ставни кухни неожиданно распахнулись, и на него выплеснули грязную воду. Пока лесной дух протирал глаза, женщина, выглянувшая из окна, закричала, что было сил, бросила таз — он громыхал несколько секунд по полу — и вихрем унеслась вглубь дома. Джуниор сообразил, что его миссия выполнена, и уже перепрыгивал через грядки, когда стоптанный мужской ботинок толкнул входную дверь, и послышалось, как заряжают ружье.
— Какие духи! Сейчас я им покажу! — хозяин дома отшвырнул повисшую на локте супругу и размашисто зашагал за Джуниором.
— Пора сматываться! Он его сюда приведет, идиот! — все лесные духи прислушались к мнению Гарри и срочно оставили временное убежище.
Джуниор, завидев, как его друзья покидают овраг, где он надеялся укрыться, будто там его не найдут, потерял самообладание и заголосил во всю мочь.
Остановившись у оврага, старик Уоррен выстрелил в воздух, чем нарушил спокойный сон птичьего населения деревни, но дальше не пошел. Все таки он был бос и в одной ночной сорочке, а вокруг грязь и холод.
— Попадетесь мне — я уж научу вас хорошим манерам! Ишь повадились! — он пальнул еще раз, — Духи, то же мне! Где ж таких жирных духов увидишь! — Уоррен хмыкнул и пошел досыпать оставшуюся ночь.
