Непонятно, чего испугалась: гнева Кирсановой, которая была ярой противницей служебных романов, или того, что работает в женском коллективе. Пересуды ладно, но если кто-то из девочек обратит его внимание на себя? Та же эффектная молодая стерва Людочка. При появлении в «курятнике» любого более-менее привлекательного мужчины начинался переполох со всеми вытекающими последствиями. Нет, конечно, толченое стекло в кофе или красные чернила на сидушку никто не практиковал, девочки действовали более тонко. И хотя с увольнением Сорокиной многое поменялось, Ася внутренне напряглась. Улыбалась, стараясь ничем не выдать своего волнения, пока лифт вез их на этаж. Может, даже внутренне радовалась, что эти мысли не позволяют возбуждению играть сейчас ключевую роль.
Как и следовало ожидать, Людочка оборвала телефонный разговор при виде Соколова. Привстала, оперлась о стол, демонстрируя вырез на груди, и улыбнулась блудливой улыбкой куртизанки. Евтеева всегда завидовала ее способности так улыбаться и флиртовать. Эта девчонка в двадцать лет умела то, чему сама Ася так и не научилась к тридцати годам.
- Вероника у себя? - строго, как ей показалось, спросила Ася, расстегивая пуговицы дубленки. И даже не удивилась, когда Юрий зашел за ее спину и помог снять верхнюю одежду.
Людочка опешила, и высокомерие на ее лице сменилось едва ли не ненавистью с нотками недоумения. Кивнула, сделав последнюю попытку привлечь внимание Штейра путем поглаживания шеи. А Ася испытала новый прилив вожделения. Но уже не от прикосновений Соколова, а оттого, что все ухищрения секретарши не возымели никакого действия. Юрий даже не обернулся в сторону эффектной красотки.
Девчонки оторвались от работы, стоило Асе и Штейру зайти в рабочую комнату. Кто-то с изумлением разглядывал платье вчерашней серой мышки, кто-то открыв рот глазел на Штейра, не понимая, почему этот представительный мужчина явился вместе с ней, да еще ведет себя как джентльмен. Он проследовал в кабинет Кирсановой, а Ася, вбирая кожей любопытные взгляды, - на рабочее место.
Нескучный креатив увлек девушку. Настолько, что она перестала обращать внимание на переглядывания и перешептывания. Даже пропустила тот момент, когда Соколов вышел из кабинета Андреевны. Лишь когда повисшая тишина стала абсолютной, подняла глаза.
Он улыбался. И от этой улыбки в сердце Аси разлилось половодье весеннего тепла. Штейр наклонился к ее уху, не обращая внимания на притихший женский коллектив. От его шепота киска Аси сладко заныла в предвкушении следующей встречи.
- Постарайся сегодня лечь спать пораньше и выспаться. Ты очень устала. И не прикасайся к себе, как бы этого ни хотелось. Справишься?
Боже. Все, что происходило сейчас, взорвало и без того шаткий мир внутри нее. Его слова, жаркий шепот, вибрация натянутых между ними струн, обстановка, мало подходящая для этого интимного действия, - все это волновало и сводило с ума. Остро. Сильно. Вне правил и стопов-поворотов.
- Это ваш приказ? - тихо прошептала Ася, не поворачивая головы и делая вид, что занята масштабированием логотипа на мониторе.
Соколов улыбнулся. Она не могла этого видеть, но ощутила кожей.
- Это рекомендация. Ты можешь меня ослушаться, и тебе будет хорошо. Но можешь внять моему совету, и тогда тебе будет просто нереально хорошо. Это последний твой выбор, Ассаи...
Глава 14
Он, Юрий Соколов, попал. Отчаянный и смелый, привыкший сам управлять собственной жизнью и брать то, что пожелает, без всяких сомнений. Это было очевидно и не поддавалось никаким попыткам опровергнуть или списать на усталость, дыхание приближающейся весны или же неспособность разобраться в самом себе.
Избирательного в своих пристрастиях мужчину, с силой воина, но душой черного эстета, его лучший друг — собственная интуиция — вдруг сильно, до разламывающей боли, толкнула в плечо: «Вот же! То, что ты искал, — рядом! Пойди и возьми, иначе будешь жалеть об этом всю жизнь».
И он пошел. Пошел, словно заблудившийся в бескрайних просторах вселенной космический драккар на пульсирующее эхо далекой звезды. Она не обладала слепящей яркостью своих сестер. Вся мощь ее звездной величины была сосредоточена внутри.
И это было не пламя, уничтожающее все, что означает бесконечность. Он смог противостоять ее пустоте и безнадежности, когда скоординировал курс своего корабля на зов звезды, носившей ее имя.
Она дома. В своей кровати со смятыми простынями. Пальцы все еще сжимают нагретую ее телом ткань до боли в костяшках. Катя Авдеева в безопасности. Всего лишь кошмарный сон, которых так много в последние месяцы. Реалистичный сон. После него болит голова и остается неприятное ощущение, будто она прикоснулась к чему-то запретному, невероятному, пугающему и скрытому за семью печатями. Как видение наяву. Как дежавю. Ничего подобного с ней еще не происходило.
