полноценного включения в общес твенную жизнь глухонемых детей, не только
содержит в себе залог действительного преодоления немоты глухого ребенка, но и
представляет собой одновременно грандиозный научный опыт неисчерпаемого
теоретического значения для дознания человека и его развития.
Предисловие к книге Е.К. Грачевой
Настоящая книга представляет собой литературно оформленный итог 35-летнего
опыта воспитательной работы с глубоко отсталыми детьми-идиотами и имбецилами.
Уже сам по себе опыт педагогической работы представляет не только практический,
но и научный интерес, поскольку всякое воспитание глубоко отсталого ребенка, а
тем более идиота, даже в чисто практических целях превращается в психологический
и педагогический эксперимент независимо от намерения автора. История воспитания
глубоко отсталых детей вносит поэтому большой и ценный вклад в общее учение о
развитии ребенка и общее учение о многих психологических проблемах. До сих пор
еще те феномены, которые мы наблюдаем у глубоко отсталых детей, сохранили
первостепенное значение для решения многочисленных психологических вопросов.
Один из наиболее авторитетных современных исследователей детской психологии
говорит поэто му с полным основанием, что основные линий в развитии
человеческого духа можно лучше всего проследить в яслях для новорожденных и в
приютах для идиотов. Детская комната, приют для идиотов и родовспомогательное
учреждение как полагает К. Бюлер, являются местами, где можно больше всего
узнать о строении человеческого духа и о широких линиях его развития.
Однако сближение теории и практики воспитания ненормального ребенка с общими
психологическими учениями было до последнего времени несколько односторонним.
Психология широко использовала материал, накапливаемый в практике, но сама
теория и практика вос питания этих детей очень мало (если не сказать-ничего)
заимствовала от общей психологии и общей педагогики. Это обстоятельство привело
к вредным последствиям как для одной, так и для другой области знания.
Теория и практика воспитания глубоко отсталых детей из-за этого долгое время
оставались обреченными на крайне медленное развитие, ибо они должны были
питаться собственными соками, будучи изолированы от больших путей, по которым
проходило развитие общей психологии и общей педагогики. Неудивительно, что
современное состояние этого дела во многих частях и моментах сравнительно
недалеко ушло от начальной классической эпохи, когда впервые была доказана
принципиальная возможность воспитания и обучения г лубоко отсталых детей и были
заложены первые основы практического применения принципов воспитания.
Такое застойное, мало продвигающееся вперед состояние воспитательной практики
делало до некоторой степени однообразным тот психологический и педагогический
эксперимент, который, как уже сказано, заключен во всяком воспитании глубоко
отсталого ребенка. Общая педагогика и психология, мало давая теории и практике
воспитания глубоких олигофренов, сами получали все меньше и меньше от этого
ценнейшего научно-практического опыта.
Таким образом, теряли обе стороны-и общая, и специальная педагогика.
В настоящее время все больше осознается мысль, что в основе одностороннего
сближения двух частей педагогики и психологии лежала совершенно ложная
предпосылка в виде допущения, будто принципы воспитания и обучения,
устанавливаемые общей педагогикой и п рименяемые к воспитанию нормального
ребенка, не могут быть перенесены в область воспитания отсталых детей. Однако
огромная практика по воспитанию легко отсталых детей, так называемых дебилов,
показала, что это допущение является ни на чем не основанным предрассудком, что
в действительности нормальный и ненормальный ребенок оказываются связанными
бесчисленными переходами и общие педагогические принципы, получающие,
качественно своеобразное конкретное выражение в одном и другом случае, на деле
могут быть сформулированы с наибольшей полнотой тогда, когда охватывают как
нормального, так и ненормального ребенка. Опыт, отраженный в настоящей книге Е.
К. Грачевой, занимает переходное положение между одним и другим периодом в
развитии этой области педагогики. С одной стороны, своими корнями он уходит в
эпоху классиков, восходит к системе Э. Сегена и других основ оположников
воспитания глубоко отсталых детей. С другой стороны, этот опыт врастает в нашу
эпоху, составляет часть общей работы по воспитанию отсталых детей, ведущейся в
Советском Союзе и представляющей попытку перестроить всю теорию и практику
воспит ания ненормального ребенка на тех основах, которые являются в то же время
основами общей советской педагогики. Такая двойственность не могла не отразиться
на книге, и ее надо понимать как исторический продукт разнородных эпох, в
продолжение которых складывался и проводился этот опыт. Основной вопрос, который
