жизни. Выдвинутый в последнее время Л. С. Выготским вопрос о социальной
компенсации дефекта может быть в каждом данном случае вскрыт и детализирован
только при наличии исчерпывающе и всесторон не понимаемой свободной социальной
жизни изучаемых детей, полагает Красусский.
В этом смысле, современная теория и практика воспитания глубоко отсталого
ребенка подходят практически к решению тех проблем, которые в смутном виде уже
чувствовали основоположники этого дела. Не кто иной, как Сеген, почти 100 лет
назад говорил воспит ателю о глубоко отсталом, ребенке: "Если он постоянно
лежит, посадите его; если он сидит, поставьте его; если он не ест сам, держите
его пальцы, но не ложку во время еды; если он совсем не действует, возбуждайте
все его мышцы к действию, если он не см отрит и не говорит, говорите ему и
смотрите за него. Кормите его как человека, который работает, у заставьте его
работать, работая вместе с ним; будьте его волей, разумом, деятельностью..."
(1903, с. 74-75).
Путь развития глубоко отсталого ребенка лежит через сотрудничество,
социальную помощь другого человека, который вначале является его разумом, его
волей его деятельностью. Это положение совершенно совпадает и с нормальным путем
развития ребенка. Путь р азвития глубоко отсталого ребенка лежит через общение и
сотрудничество через другого человека. Именно поэтому социальное воспитание
глубоко отсталых детей раскрывает перед нами такие возможности, которые с точки
зрения только биологически обоснованного физиологического воспитания (как
называл Сеген свою систему) могут показаться чистой утопией.
Идиот, напомним другое замечание Э. Сегена, в буквальном смысле слова значит
одинокий: он действительно одинок со своим ощущением, без всякой
интеллектуальной или моральной воли. "Физически-он не может, умственно-он не
знает, психически-он не желает. Он бы и мог, и знал, если бы только он хотел; но
вся беда в том, что он прежде всего не хочет..!" (1903, с. XXXVII-XXXVIII). Ни
одна из интеллектуальных способностей, говорил Сеген, не может считаться вполне
отсутствующей у идиота, но у него нет умения свободно прилагать свои способности
к явлениям нравственного и отвлеченного характера. Ему недостает той свободы, из
которой рождается нравственная воля.
Современное научное исследование всецело оправдывает эту глубочайшую интуицию
Сегена, который основу идиотии видел в одиночестве. Социальное воспитание и есть
путь развития глубоко отсталого ребенка, путь, который основан на преодолении
одиночества, с оставляющего самую сущность идиотии. В этом отношении Сеген
справедливо сравнивал воспитание глубоко отсталых детей с обучением речи
глухонемых. Ссылаясь на Я. Перейра, который в начале XVIII в. выдвинул идею
обучения речи глухонемых детей, Сеген гово рил: "Перейр стал на ту же точку
зрения, на которой стою и я: он находит, что некоторые функции могут быть
воссозданы там, где они отсутствуют; в этом отношении он был изобретателем в
полном смысле слова. Возможность воспитания идиотов бесспорно основ ана на
допущении, гораздо менее смелом, но аналогичном" (там же, с. 23). Мы сказали бы
сейчас: аналогичном, но гораздо более смелом.
В этом отношении, как мы уже сказали, социальное воспитание глубоко отсталого
ребенка является единственно состоятельным научным путем его воспитания. Вместе
с тем оно единственно только и способно воссоздать отсутствующие функции там,
где их нет из-за биологической неполноценности ребенка. Только социальное
воспитание может преодолеть одиночество идиотии и глубокой отсталости, провести
глубоко отсталого ребенка через Процесс становления человека, ибо, по
замечательному выражению Л. Фейербаха, кот орое может быть взято эпиграфом к
учению о развитии ненормального ребенка, то, что абсолютно невозможно для
одного, возможно для двух. Добавим: то, что невозможно в плане индивидуального
развития, становится возможным в плане развития социального.
Проблема умственной отсталости
В проблеме умственной отсталости до последнего времени выдвигается на первый
план в качестве основного момента интеллектуальная недостаточность ребенка, его
слабоумие. Это закреплено в самом определении детей, которых называют обычно
слабоумными или у мственно отсталыми. Все остальные стороны личности такого
ребенка рассматриваются как возникающие вторично в зависимости от основного
интеллектуального дефекта. Многие склонны даже не видеть существенного отличия в
аффективной и волевой сфере этих детей и детей нормальных.
Правда, это интеллектуалистическое направление, сводящее всю проблему
умственной отсталости к слабоумию, уже давно встречало оппозицию со стороны
многих исследований. Так, Э. Сеген указывал на то, что из всех недостатков этих
детей самый главный-недос таток воли.
Расстройство воли, по его словам, гораздо важнее, чем все остальные
