знаки и символы рассчитаны на нормальный тип человека. Отсюда и возникает та
иллюзия конвергенции, естественного перехода натур альных форм в культурные,
которого на деле не может быть по самой природе вещей и которое мы пытались
только что раскрыть в его истинном содержании.
Как только перед нами оказывается ребенок, отклоняющийся от нормального
человеческого типа, отягченный недостатком психофизиологической организации, так
сразу, даже в глазах наивного наблюдателя, конвергенция сменяется глубокой
дивергенцией, расхожден ием, несоответствием линий естественного и линий
культурного развития ребенка. Предоставленный самому себе и своему естественному
развитию, глухонемой ребенок никогда не научится речи, а слепой никогда не
овладеет письмом. Здесь приходит на помощь воспитание, которое создает
искусственную, кул ьтурную технику, специальную систему культурных знаков или
символов, приноровленных к особенностям психофизиологической организации
ненормального ребенка.
Так, у слепых зрительное письмо заменяется осязательным - точечный шрифт
Брайля позволяет составить всю азбуку из различных комбинаций выпуклых точек,
читать, ощупывая эти точки на странице, и писать, прокалывая бумагу и выбивая на
ней выпуклые точки. Так точно и у глухонемых дактилология (или пальцевая азбука)
позволяет заменить оптическими знаками, различными положениями руки звуковые
знаки нашей азбуки и составить особое письмо в воздухе, которое глазами читает
глухонемой ребенок.
Воспитание идет еще дальше и научает глухонемого устной речи, так как его
речевой аппарат обычно не поврежден. Такой ребенок глух от рождения, немым же он
становится из-за того, что он лишен слуховых восприятии. Воспитание научает
глухого понимать уст ную речь, считывая ее с губ говорящего, т. е. заменяя звуки
речи зрительными образами, движениями рта и губ. Глухонемой научается говорить,
пользуясь для этого осязанием, знаком при подражании и кинестетическими
ощущениями.
Эти специально проложенные окольные пути культурного развития слепого и
глухонемого ребенка, специально созданная для них письменная и устная речь
чрезвычайно важны в истории культурного развития в двух отношениях. Слепые и
глухонемые являются как бы естественным экспериментом природы, показывающим, что
культурное развитие поведения не связано непременно с той или иной органической
функцией. Речь не обязательно связана со звуковым аппаратом, она может быть
воплощена в другой системе знаков, как и письмо со зрительного пути может быть
переведено на путь осязания.
Случаи аномального развития позволяют с наибольшей ясностью наблюдать ту
дивергенцию в развитии культурного и естественного, которая в сущности имеет
место и у нормального ребенка, но которая здесь выступает с наибольшей
отчетливостью, именно потому, что у глухонемого и слепого замечается разительное
расхождение между культурными формами поведения, рассчитанными на нормальную
психофизиологическую организацию человека, и поведением ребенка, который отягчен
тем или иным недостатком. Но, самое главное, культурные формы поведения -
единственный путь в воспитании ненормального ребенка. Этот путь есть создание
обходных путей развития там, где оно оказывается невозможным на прямых путях.
Письменная речь для слепых и письмо в воздухе для глухонемых та кие окольные
психофизиологические пути культурного развития.
Мы привыкли к мысли, что человек читает глазами, а говорит ртом, и только
великий культурный эксперимент, который показал, что читать можно пальцами и
говорить рукой, вскрывает перед нами всю условность и подвижность культурных
форм поведения. Психологически этим формам воспитания удается преодолеть самое
важ ное, именно: ему удается привить глухонемому и слепому ребенку речь и письмо
в собственном смысле этих слов.
Важно, что слепой ребенок читает, читает так же, как и мы, но эту культурную
функцию обслуживает совершенно другой психофизиологический аппарат, чем у нас. И
у глухонемого ребенка важнейшим с точки зрения культурного развития является то,
что общечело веческая речь обслуживается у него совершенно другим
психофизиологическим аппаратом.
Итак, первое, чему нас учат эти примеры, - независимость культурной формы
поведения от того или иного определенного психофизиологического аппарата.
Второе, что особенно ясно видно на примере глухонемых детей, заключается в
спонтанном развитии культурн ых форм поведения. Глухонемые дети, предоставленные
самим себе, развивают сложный мимический язык, особую речь. Создастся особая
форма речи не для глухонемых, а построенная самими глухонемыми. Создается
своеобразный язык, который более глубоко отличае тся от всех современных
человеческих языков, чем эти языки друг от друга, потому что это есть
возвращение к самому древнему праязыку человечества, языку жеста или даже только
руки.
