Как будто дожидаясь окончания его монолога, простыня взмыла вверх, и его взору предстал тот, кто скрывался под ней. Действительно, это был Родион – и в первую секунду Лёша облегчённо выдохнул, но потом… Потом он понял, что оператор действительно парит в воздухе. Но это было ещё не всё. По его голове струйками стекало что-то липкое и опускалось по его одежде на пол, при этом делая пол под ним багряного цвета. Родик смотрел на него – и Лёша понимал, что друг его не видит, так как его левый глаз свисал из глазницы и тоже чем-то капал на пол. Правый глаз просто-напросто отсутствовал, предоставив Лёше возможность любоваться провалом чёрной глазницы с торчащими из неё ножницами. Руки Родика висели вниз по швам и безвольно покачивались, подчиняясь одному ему известному ритму. Лёша увидел, как его друг поворачивает голову, как будто пытается заглянуть себе за спину, и его взору открылась причина кровавых потёков по голове Родиона: из его затылка торчала видеокамера, о которой тот шутил, что, скорее всего, и умрёт с «любимой» в руках, так как не расставался с нею никогда. Ну что же, похоже, это его предположение сбылось…
Лёша никак не мог понять, что именно выпирало на груди его товарища, оставляя на футболке кровавые потёки, но это длилось недолго. Родион позволил полюбоваться собою только секунд десять, после чего его руки резко поднялись вверх и стали параллельно полу. Кисти свисали вниз, и с кончиков пальцев всё ещё продолжала капать густая кровь, вперемешку с мозгами вытекавшая из головы. Он сделал один шаг, который явно давался с трудом, и Лёша увидел, как за спиной друга качнулось что-то знакомое. «Штатив», – пришла в голову догадка, которая сразу и дала ответ на вопрос, что же именно выпирало из груди Родиона. Похоже, что кто-то насадил его спиной на штатив от камеры, и тот вышел своим краем наружу, образовав жуткую выпуклость. Родион после первого шага ещё раз покрутил головой, и Лёша содрогнулся от болтавшегося на нерве глаза. Приподняв голову, мёртвый оператор заставил свисавший глаз сделать небольшой оборот, и его зрачок смог зацепиться взглядом за зрачок Лёши. Он нашёл своего друга и пошёл в его сторону, медленно переваливаясь с ноги на ногу. Лёша, ещё раз оглядевшись по сторонам и не найдя никакого предмета, которым можно было бы вооружиться, начал медленно идти вдоль стены в сторону, противоположную свисавшему глазу. А там была дверь, спасительная и желанная…
На выходе из комнаты он наткнулся на второго Родиона, который нёсся навстречу.
– Живой! – закричал Лёша. – Так значит, это был не ты, а кто-то просто решил воспользоваться твоим образом…
Он ещё не успел договорить, как Родион схватил его за руку и потянул в ту комнату, откуда Лёша только что с таким трудом выбрался. Лёше даже показалось, что это снова не его друг, а кто-то, кто пытается заманить его внутрь комнаты. Но Родион закричал ему прямо в лицо:
– Бежим! Там мёртвая Лиля! И она очень серьёзно настроена в отношении нас! Ну, по крайней мере, на счёт меня.
Лёша заглянул ему за спину и увидел выползавшую из комнаты подругу. Он её узнал, но с трудом, так как отсутствовавшая правая часть головы делала Лилю почти неузнаваемой, несмотря на это, оставшаяся часть улыбалась и смотрела на него единственным глазом. Перекошенная половина рта пыталась что-то говорить, но те звуки, которые доносились оттуда, вряд ли кто-нибудь бы осмелился назвать словами. Кровавый остаток языка обыскивал наощупь то, что осталось от её лица, и оставлял там липкие разводы. Одна рука Лили сейчас была оторвана до локтя, и Лёша ясно увидел, как из обо- рванных сосудов на пол льётся кровь, ещё недавно горячившая юное и озорное сердце. Она ползла, отталкиваясь тем, что у неё оставалось от рук, так как вторая была переломана в районе кисти и локтя, о чём говорили торчавшие оттуда кости. Возможно, Лиля шла бы к ним, как и мёртвый Родик из соседней комнаты, но её ноги также были переломаны, и причём, тоже не в одном месте. Лёша сделал вывод, что она упала с очень большой высоты. Но, чёрт побери, где в этом доме можно найти такую высоту? Тем временем Лиля подползала, и Родион пытался утянуть его в соседнюю комнату.
– Туда нельзя! – тоже прокричал в лицо другу Лёша. – Поверь мне, тебе лучше не знать почему!
Но это было сказано поздно, так как Родион уже приоткрыл дверь и застыл с окаменевшим лицом, увидев подходящего к двери человека. В том, что он видел самого себя, у Родиона не было ни малейшего сомнения. Была лишь одна особенность у хозяина новой комнаты: идущий ему навстречу двойник наводил на него огромный ужас, несравнимый даже с мёртвой Лилей.
– Как?.. Что?.. – только и смог выдавить он из себя живой оператор.
– Да я и сам не знаю, – Лёша тряхнул его со всей силы, пытаясь вернуть к реальности, – но нам явно лучше туда не соваться.
