– Поняла, – ответила я и спрятала конверт подальше под нижнюю одежду, поправила тщательно платье и абайю.
– В Москву не возвращайся. Максимально измени внешность – волосы покрась там, губы надуй, что ли. Сама разберёшься. И никогда даже не смотри в сторону Эмиратов, поняла?
– Я по-твоему тупая? – я уже начинала закипать.
– Нет. Знаю, что нет, иначе бы не пыталась помочь тебе.
– Не прикрывайся помощью, Саффана. Ты мне не бежать помогаешь, а устраняешь со своей дороги. Не стоит пытаться выставить себя благодетельницей.
Несмотря на то, что моя жизнь и жизнь моего ребёнка по факту зависят теперь от Саффаны Хафури, наверное, мне бы не стоило вступать с ней в словесный батл. Но сдержаться не получилось.
– Не стану, ты права. Я просто хочу, чтобы ты скорее исчезла.
После этих слов послышался тихий шорох – она ушла. Я же сдавленно выдохнула и привалилась спиной к стенке туалетной кабинки.
Я знала, прекрасно понимала, что невероятно рискую. Саффана сейчас верно сказала – она хочет, чтобы я исчезла. И если так подумать, то зачем ей играться в мой побег, если можно просто перерезать мне глотку и выбросить в океан. Никто никогда и концов не найдёт.
Или даже она может меня куда-нибудь продать. Отдать Кариму как рычаг давления на Нафиза. Мало ли.
Но я почему-то всё же решила ей довериться. Какие бы хитроумные планы я не придумывала, все они были обречены на провал. А с Саффаной был шанс, и я за него ухватилась.
Решила рискнуть, потому что деваться мне было некуда. Нужно было торопиться: беременность давала мне очень ограниченный люфт по времени. Живот вот – вот станет заметен. Он уже немного выпирает, если раздеться и как следует присмотреться в зеркало в профиль. Будь я чуть более в теле, беременность стала бы заметной для окружающих позже, а так долго скрывать не получится.
Да и опасность моего пребывания во дворце себя подтверждала. Недавно утром я проснулась с открытой на балкон дверью, хотя совершенно точно помнила, что закрывала её на щеколду изнутри. То есть кто-то был у меня в комнате и оставил намёк, что в любой момент может сделать со мной, что пожелает. Что я не в безопасности.
Ещё в моей гардеробной несколько дней назад я нашла порезанное платье. Оно висело на плечиках, как и остальные, но на груди и животе были небольшие разрезы. И я точно помнила, что не могла так его испортить на себе. Порезы же очень напоминали такие, будто человеку в этой одежде ткнули ножом в грудь и живот.
Было страшно. Каждый вечер я ложилась и каждое утро я просыпалась с жутким ощущением покалывания под кожей – со страхом и пониманием, что это может быть последний мой вечер или последнее утро.
К тому же конфликт Нафиза и его брата Карима усилился. Брат – близнец приезжал во дворец, и они здорово поскандалили. Я слышала своё имя в разговоре. И расстались братья нехорошо.
Нафиз после этого усилил мою охрану, что я посчитала косвенным подтверждением слов Саффаны и приняла для себя окончательное решение.
Через несколько минут я включила слив и тоже вышла из кабинки. Вымыла руки и посмотрела на себя в зеркало. Глаза лихорадочно блестели, губы выглядели сухими, щёки горели. Я поправила платок, нанесла на губы блеск и вышла.
Бахира вопросов традиционно не задавала, лишь скромно кивнула и поплелась за мной к выходу.
Мы вернулись во дворец, и я заперлась в своей комнате. Конверт с паспортами спрятала под чехол матраса, убедившись, что он никак не ощущается и не заметен.
Всё должно случиться завтра. Ждать больше смысла нет. И так прошло достаточно времени, пока Саффана всё готовила. Решение принято.
Я открыла ноутбук, сбросила все свои заметки на флешку и удалила из памяти. Телефон мне пообещали дать чистый, так что в своём я пролистала фотографии, сохранила их в облако, а потом удалила все те, которые так или иначе могли стать хоть какими – то зацепками.
Хотела записать обращение к Нафизу, сказать, что люблю его, но другого выхода, кроме как сбежать, я не видела. Потому что кто знает, как ему представят мой побег. Вдруг он будет думать, что я погибла? Может, для меня это было бы лучшим вариантом, но стоило представить себя на его месте, свои эмоции, я ужаснулась.
Но подумав, я всё же решила не записывать. Кроме Саффаны и Вафии никто не знал, что я беременна. Да и им я не подтверждала. А это будет причиной для более тщательных поисков. Поэтому нет.
Я старалась не думать об эмоциональной стороне всего этого. И о моральной тоже. Я понимала, что поступаю подло с любимым человеком, но я уже сделала свой выбор в пользу безопасности ребёнка. И начать сейчас это прокручивать в голове не хотела, потому что это бы неизменно принесло мне боль.
Когда-нибудь он забудет. И даже, возможно, простит. Когда-нибудь…
Вечером в комнату раздался короткий стук, и вошёл Нафиз. Я удивилась, потому что знала, что сегодня он должен был уехать. Читала, стараясь отвлечься от планов на завтра, чтобы меньше нервничать.
– Ты вернулся, – я поднялась с постели ему навстречу, а внутри всё завибрировало. Эмоции, запертые в ящик за семью замками, стали бурлить и рваться наружу.
