– С ним всё хорошо, – ответил до боли знакомый голос, только теперь в нём сквозила не нежность, а сталь и презрение. – И он там, где должен быть.
– Нафиз… – выдохнула я, и голос сел окончательно.
– Для тебя мой господин, Хэриб. Ты утратила право называть меня по имени.
– Прошу тебя… – прошептала я, потому что говорить больше не получалось.
– И это право ты тоже утратила, – в его голосе не было и оттенка былого бархата. Со мной в комнате будто находился совершенно другой человек. Но… это был он. – Ты меня предала, Хэриб, а я предательства не прощаю.
Столько чувств, которые я годами держала под контролем, столько воспоминаний, вспыхнули болью. Повязка на глазах стала влажной от слёз.
– У меня были причины, Наф… мой господин. Были. Мне тоже было очень больно, но выбора не было.
– Выбор есть всегда.
– Разве? Ты мне его оставил, когда опоил и увёз в свою страну без спроса?
Я замолчала и прикусила щёку изнутри, осознавая, что перехожу черту. Особенно в нынешней ситуации. Вызвать его гнев – не самое лучшее решение.
Но в груди так клокотало, так болело. Было так страшно!
Я успела лишь вдохнуть, когда услышала его шаги. Вздрогнула, когда он ухватил меня за подбородок и сжал его. Сдёрнул повязку, которая больно зацепила волосы, и посмотрел в глаза.
Сначала я зажмурилась от яркого света, но потом прикипела взглядом к лицу Нафиза.
Это был уже совсем не тот мужчина, которым я его помнила. Не мой нежный принц из восточной сказки.
Он изменился.
Сильно.
В чёрных глазах плескалась тьма. Губы сжаты, черты лица заострились. В нём проступала жёсткость, если не жестокость.
Что же с ним произошло за эти несколько лет? Неужели этой ужасной метаморфозе причиной стала я и мой побег?
– Я бросил к твоим ногам всё, – его голос, до этого холодный и спокойный, дрогнул яростью. – Что бы ты ни попросила. Чего бы ни пожелала – был готов на всё. А ты растоптала моё сердце и мою гордость. Опозорила. Ты лишила меня сына, Хэриб!
– Прости, – рыдания я больше сдержать не могла. Всхлипнула и закрыла глаза. – Прости меня, Нафиз, но я не могла поступить иначе. Меня пытались убить. Меня и нашего сына! Я должна была спасти его.
– Тогда почему ты не пришла ко мне?! – он отступил на шаг. Его тоже хлестало эмоциями. – Считаешь, я бы не смог защитить вас?
– А если бы не смог?! – я тоже сорвалась на крик. Дёрнула связанные руки, отчего острые края скотча впились в кожу. – Ты хоть понимаешь цену этой ошибки?!
То, что я ему не доверилась, хлестнуло по его самолюбию. Он будто окаменел. Лицо стало бледным и злым.
– А теперь ты сполна познаешь цену своей ошибки, Хэриб.
Он бросил мне эту фразу в лицо и быстрым шагом вышел за дверь, проигнорировав мой крик ему вслед.
Когда дверь за ним закрылась, я со всей силы, срывая голосовые связки, закричала. Громко, хрипло, больно – как смогла.
Слёзы теперь уже не текли, они брызнули из глаз и потекли неостановимым потоком. Я разрыдалась так сильно, что казалось, вот – вот начну задыхаться. Все мышцы в груди и между рёбрами встали каким-то спазмом, сдавливая лёгкие.
Я действительно не могла вдохнуть. Закашлялась, дёрнулась как-то неудачно и свалилась вместе со стулом на бок. И теперь уже взвыла от острой боли в плече.
Через несколько секунд дверь отворилась, и в комнату вошла какая-то женщина. Она развязала мне руки и помогла подняться.
Меня трясло крупной дрожью от боли, страха и переживаний. Зубы стучали, лицо было всё мокрое от слёз, на него налипли волосы, и я ничего не видела.
Женщина усадила меня на что-то мягкое и ушла, закрыв дверь на ключ. А я просто легла, продолжая дрожать, свернулась в клубок и закрыла глаза. Даже волосы с лица убирать не стала. Мне было просто плевать, что там вокруг меня, где я и что со мной сделают.
Всё что меня волновало – это мой сын. Где он, что с ним, что ему, наверное, очень страшно оказаться без мамы.
– Я тебя найду, малыш. Обязательно, – прошептала я, а потом провалилась в забытье.
И то ли сон это был, то ли обморок, я так и не поняла. А когда проснулась, то едва могла пошевелиться от боли в плече и тяжести в затылке.
Теперь я была хотя бы в состоянии осмотреться.
Меня заперли в небольшой комнате без окон. Серые стены, под одной узкая кровать, рядом стол и тот самый стул. Дверь, через которую вышла женщина и ещё одна узкая. Надеюсь, уборная.
Тюрьма?
Что-то сродни.
Я с трудом заставила себя подняться и проковылять до узкой двери. Ноги казались слабыми, ушибленное во время падения со стула плечо нещадно ныло. Мне жутко хотелось пить.
За узкой дверью действительно оказалась уборная. Я открыла кран и плеснула в лицо холодной водой. Это немного помогло.
Я понятия не имела, какое сейчас время суток и как долго я тут уже нахожусь. И где я вообще. Ещё в России? Уже в Эмиратах?
Полная дезориентированность пугала и не позволяла собраться, свести мысли воедино.
Подойдя к входной двери, я постучала. Когда ответа не последовало, постучала громче. Меня явно игнорировали, и я стала колотить в дверь здоровой рукой что было сил.
