Но с каждым днём моя уверенность в твёрдом решении остаться рядом с Нафизом таяла. Напряжение росло. Карим собирал вокруг себя сторонников, засел где-то, где его было не найти, и представлял собой большую угрозу. Он открыто заявлял о том, что сын Нафиза не достоин по своему рождению быть наследником, и что это будет позор для всей нации, если когда-нибудь он унаследует не только титул шейха, но и получит по наследству, как тут принято, должность главного правителя.
Карим хоть и был вне закона сейчас, но у многих находили его речи отклик. Эмираты – страна консервативная и очень религиозная, и даже малейшая перспектива, пусть и отдалённая, увидеть во главе неё ребенка от иностранки-христианки не устраивала очень многих.
А потому в эмирате Аль-Дахи стало неспокойно. Открыто никто не выступал против, но напряжение чувствовалось. И это, конечно же, ослабляло позиции Нафиза перед Верховным.
– Хэриб, мне нужно разобраться с этим, прошу, – Нафиз обхватил моё лицо своими большими ладонями и прижался к губам, собрав с них солёные слёзы. – Немного времени. Но я должен сделать это без оглядки, понимаешь? Должен знать, что ты и сын в безопасности. Как только проблема будет устранена, мы снова будем вместе. Обещаю.
– Нафиз… – прошептала я, понимая, что он прав. Абсолютно. На сто процентов. Но как же тяжело… – Я не знаю, как смогу без тебя. Снова. Во мне больше не осталось сил для этого. Они выгорели за те три года. И Петя… Как он без отца?
Я говорила это, но сама всё прекрасно понимала. Выбора не было. Как бы тяжело мне не пришлось, как бы душа не рвалась на куски, я была обязана. Должна была снова выбрать самое главное – защитить сына.
– Мы скоро снова будем вместе, – он смотрел мне в глаза, а казалось, будто заглядывал прямо в душу. – Верь мне, Хэриб, верь. Все трое. Никому неподвластно больше нас разлучить. И ты… ты сильная! Я никогда не видел женщин сильнее и упорнее тебя.
– Видел… – поправила я его.
– Да, – он опустил на мгновение глаза. – Ты права. Но это редчайшее исключение. Будь Рамира жива, я бы обеих вас отправил. Но ты одна тоже обязательно справишься. Ты уже делала это, Хэриб.
Я обняла его крепко – крепко, прижалась к груди, зажмурилась, слушая удары сильного сердца.
Он обещал. Значит, так всё и будет. Нам просто нужно пройти ещё через сложности. И мы справимся. Обязательно справимся.
– Хорошо, – кивнула я и вытерла слёзы. – Мы с Петром уедем.
Решение было принято, подготовка заняла пару дней. Когда момент пришёл, Нафиз взял растерянного при виде чемодана Петю и усадил себе на колено.
– Хажира, – обратился он к нему серьёзно. – Ты уже взрослый, и я хочу возложить на тебя большую ответственность.
Петя непонимающе похлопал глазками, но продолжал внимательно смотреть на отца, внимая каждому его слову.
– В этом доме тебе и твоей матери сейчас оставаться опасно, и вам нужно уехать.
– А ты, папа?
У меня внутри всё сжалось. Ну зачем всё это знать ребёнку? Ему ведь страшно. Однако Нафиз продолжал говорить с сыном как со взрослым.
– Я не могу поехать. Поэтому я и обращаюсь к тебе, прошу защищать мать, быть послушным.
– Я смогу, – кивнул мой трёхлетка со всей серьёзностью, но его чистые глазки затуманились слезами. – А тебя… тебя я больше не увижу, папа?
На последнем слове его голосок дрогнул, и две крупные слезинки скатились по щекам.
– Конечно увидишь, Хажира! Но через время. Совсем недолго нужно подождать, и мы снова встретимся.
– Обещаешь?
– Слово даю.
Нафиз крепко прижался губами ко лбу сына, а потом встал и поставил его на землю. За воротами уже урчала машина.
– До встречи, Хэриб, – он мягко склонил голову, но я не выдержала и, поправ все церемонии, правила и приличия, бросилась ему на шею.
– Я люблю тебя, Нафиз, люблю, – прошептала исступлённо, ощущая невероятную горячую волну в груди. – И я жду тебя. Жду! Ты обещал!
– Знаю. Жди.
Мы крепко поцеловались, а потом я села в машину, где меня уже пристёгнутым в детском кресле ждал Петя.
Всё что происходило дальше, вызывало у меня стойкое и неприятное чувство дежавю. Молчаливый водитель, быстрая езда, несколько пересадок. Разница была лишь в том, что маленькое и дорогое мне сердечко билось не у меня в животе, а рядом. А ещё, что очень важно, не было того болезненного, рвущего на куски чувства, что я предаю любимого.
– Мама, а ты не заболеешь в самолёте, как тогда, когда мы летели сюда?
– Нет, сынок, всё будет хорошо, – обняла его я, наблюдая в иллюминатор, как самолёт удаляется от земли, взмывая в небо. – Всё будет хорошо.
Говорила Пете, но убеждала себя. Было страшно за себя, за сына, за Нафиза. Он обещал, но я понимала, что не всё так просто, и ему предстоит тяжёлый бой.
Первые три дня мы с Петей пробыли в отеле в Казани, потом улетели в Питер. Счета, документы – всё было оформлено. Денег было более чем достаточно, а через неделю на счёт капнула ещё крупная сумма. Нам с сыном бы хватило и той, что была изначально. Лет на пять точно бы хватило. Но Нафиз в финансовом плане мыслил другими категориями.
