– Сперва очень боялись! Чуть что – ревёт сирена, сбросы-выбросы, бегом в укрытие. За свинец скорей попрятаться. Потом датчики поотключали и успокоились! – засмеялась женщина. – И ничё, живём… хлеб жуём. Пока есть чем жевать. Пока жуётся.
Тогда женщина мне понравилась своей бесшабашной весёлостью. Красивая такая.
В светлом сарафане, плечи открытые, руки, грудь высокая в вырезе – в конопушках.
Сейчас бы я её пораспросил подробнее. Если жива, конечно.
– Что об этом тревожиться сегодня – много-мало, доза-уровень, опасно-полезно? Это даже хорошо, что я сейчас здесь, я знаю, что делать, готов к противодействию… Есть – я, работа, люди, девчонки мои любимые, то, что держит на плаву. Всё остальное – от лукавого! Как я шёл к этому, так и пришёл.
Тогда я и предположить не мог, что всего лишь через год с небольшим после возвращения станет Андрей Карягин сильно выпивать…
И уйдёт – первым из роты. Трагически.
Но об этом позже.
Цыганков мгновенно станет алкоголиком, дойдёт до аптечных пузырьков пустырника, календулы, боярышника «на спирту»… Сгорит в одночасье.
Бушмин переживёт всех – какие проблемы в психушке? Заживёт на года. Вне людей и не в себе.
А тогда они шли на кухню солнечным днём, перемигивались – вполне довольные собой.
И казалось им, что перехитрили – жизнь.
Предстояло провести замеры у переезда к деревне Толстый Лес, перепроверить полученные накануне данные.
Ограждения Зоны ещё не сделали, только готовились. Возле Варовичей ушли вверх, к Новому Миру. На карте – населённый пункт, дома, улицы. Реально – один магазин в старой избе. Врут карты!
Врагов страны запутать или себя?
– Неизвестно, как там будет с чистой водой. Замеры надо сделать строго по времени, точно и быстро. Сложная технология забора проб грунта, с привязкой к карте, вряд ли успеем толком покушать, – хмурился Варис, рассказывал тихим голосом.
Прилетел самолёт с физиками-радиологами из Семипалатинска. Там – самая мощная радиологическая база страны. Надо им срочно передать пробы.
Я знал это от ротного.
В магазине прохладно, полы дощатые вымыты, выскоблены, чисто, уходить неохота, да надо. Несколько человек в очереди. Как они тут оказались? Вошёл мужичок припылённый, тоже встал в очередь.
В «афганке» новенькой. Видно, пошло в распродажу «налево» снабжение от тыловиков.
Уже поговаривали об этом вслух, но за руку никого не поймали.
Присмотрелся после солнечного света мужичок, попривык к полумраку низкой избы:
– Я знаю безотказный способ борьбы с радиацией!
Тема интересная, нужная, к месту, все повернулись, а он паузу выдержал и с пафосом сказал:
– Надо пить больше вина «Каберне»!
Старушка сгорбленная косынку поправила, облокотилась на клюку, махнула рукой и возразила:
– Сынку! Воно ещё разок наебнэ, та нэ поможэ нэ какое Кабэрнэ!
Засмеялись люди, задвигались. Только бабушка горестно молчала.
– Вот так рождается юмор! – пошутил кто-то сзади. – Сейчас много его появится. Только записывай! А мне нравится вот эта:
Засмеялись все, кроме продавщицы.
– Ну что там – новости хорошие? – нахмурилась она.
– Исключительно хорошие! – сказал Варис. – У нас других не бывает.
– Усех будут выселять, а то, можэ, оставят трошки? На развод?
– Командование решит, какие они, – сказал я.
– Чего-то долго воно решае.
– Дело серьёзное.
– Да уж куда сурьёзнее!
Купили ящик минералки, хлеба буханку, колбасы, пряников. В пакеты замотали еду.
Выскочили на дорогу Овруч – Припять.
Перед переездом железной дороги на Янов стали делать замеры.
Я запоминал, кое-что записывал для себя. Варис был сосредоточен, молча работал.
– И впрямь – тут вот уровень высоченный. Справа, метров двадцать от переезда. Необъяснимо, без всякой логики. Должно быть, что-то сильно «грязное» вывозили, да кусок и обронили.
– Может быть, ветром. Весь квадрат – четыре на четыре – нормальный. А тут что-то не так – очень мощная доза излучения, – предположил я.
В деревне было тихо, пустынно. Мы двигались медленно по улице, стараясь не пылить, и чтобы пыль не обогнала эрхашку.
Справа, над невысоким забором росла большая вишня. Женщина в светлом, открытом платье рвала спелые, почти чёрные, неестественно крупные плоды. Трёхлитровая банка на верёвке, скрученной из марли, висела через плечо и была заполнена на треть.
Остановились. Поздоровались.
– Вы жеж гляньте – яка гарна ягода! – засмеялась она, протягивая горсть. Пальцы были испачканы тёмным соком. – Берить, будьте ласка!
– Есть кто в деревне? – спросил я.
– Я туточки, та бильш – ни божеж мий! Нэмае ныко́го!
– А вы как тут? Местная?
– Тэж мий садочэк.
– А где живёте?
– Так отож и живу.
– Здесь опасно, радиация. Мы вас можем отвезти на милицейский пост, помочь.
– Тю! Я же мэстная, чого ж мэне боятысь? Нэ трэба ни який милиции!
– Ну, смотрите, аккуратней.
– Берить ягод, нэ жалко! Дужэ гарна ягода у этому року! Дужэ богато!
И засмеялась счастливым смехом человека, живущего вне времени.
