– Марко тоже, – огрызнулся он в ответ.
Эта стрела вонзилась мне прямо в сердце – особенно болезненно оттого, что Крейг был прав.
Я бросилась назад, в нашу спальню, и свернулась клубочком на кровати, ожидая возвращения Марко. Пусть даст мне шанс объясниться! Я наконец-то скажу все: объясню, что мои чувства изменились, признаюсь, что его брат мне больше не нужен – нужен только он.
Но шли минуты, и надо мной снова начали брать верх старые «друзья» – страхи и тревоги. Да, Марко со мной заботлив и внимателен; да, ему, похоже, нравится со мной целоваться. И что с того? Это же не значит, что он тоже что-то ко мне чувствует! Вдруг я ему скажу: «Я люблю тебя», а он ответит: «А я тебя нет»?
Если скажу… Казалось, я уже решилась, но теперь снова понимала, что не смогу через это пройти. Не рискну его потерять. Слишком уж он мне дорог.
Каталина права: дайте мне пять минут – и я себя от чего угодно отговорю!
Моя жизнь в полном раздрае. Прежде я не понимала, чего хочу; наконец разобралась – но теперь не понимаю, как в этом признаться. Как открыть Марко настоящую себя, слабую и уязвимую. Хорошо в науке – там все по правилам! Проводишь эксперимент по определенному протоколу – из раза в раз получаешь один и тот же результат. Однако в жизни все иначе. Ее законы мне непонятны. И как жить эту опасную, непредсказуемую жизнь?
Если Марко не любит меня, как я его… нет, ничего страшнее и быть не может. Такого я просто не переживу. Признаться ему в любви и услышать в ответ, что он не… нет, невозможно даже подумать! Это разобьет мне сердце.
Что же делать? Я в тупике – ненавижу это чувство! Застряла на месте. Сдать назад уже невозможно, но как двигаться вперед?
Утомленная мучительными и бесплодными размышлениями, я, сама не зная как, провалилась в сон.
Проснувшись на следующее утро, я увидела, как Марко с непроницаемым лицом выходит из ванной.
– Вчера вечером позвонила Мари-Анжелика. У нас проблема с одним из поставщиков. Я надеялся, что к утру все разрешится, но зря. Мне придется немедленно вернуться в Калифорнию.
– А… Хорошо, – пробормотала я, остро сознавая, как ужасно сейчас выгляжу, и судорожно приглаживая волосы.
Сейчас он выглядел серьезным и отчужденным, совсем не похожим на моего Марко. Должно быть, о таком Марко – суровом начальнике, которого боятся подчиненные, – говорила Каталина. Но я его таким никогда еще не видела. Это только из-за работы? Или как-то связано с тем, что ночью он застал меня с Крейгом?
Может быть, он ревнует?
Хорошо бы! Если ревнует, значит, ему не все равно!
– Ты, разумеется, можешь остаться, – добавил он.
Без него – и в доме, полном Кимболлов? Ни на секунду!
– Нет, я не хочу! Хочу вернуться. С тобой.
Кажется, его это удивило.
– Ладно. Что ж, тогда собирай вещи. Такси приедет через двадцать минут.
Времени мало, но мне не терпелось отсюда убраться. Может быть, когда мы вернемся в Лос-Анджелес, все станет как раньше? Пусть не совсем как раньше – забывать тот поцелуй в библиотеке мне вовсе не хочется, – но так хочется, чтобы с Марко снова стало легко и весело!
Однако мои надежды не сбылись.
Всю дорогу домой – и в машине, и в самолете – Марко держался вежливо и отчужденно. Высадил меня у дома бабушки и дедушки, но сам даже не вышел из машины, чтобы как следует попрощаться.
Всю оставшуюся неделю он был слишком занят, чтобы со мной встречаться. Это было невыносимо. Я скучала мучительно, до боли. Как видно, Каталина была права и здесь: чтобы общаться со мной, Марко действительно приходилось перекраивать свое расписание.
Или, быть может, сейчас он нарочно загрузил себя делами, чтобы со мной не видеться. Так или иначе, я очень мучилась.
Писала ему сообщения – он всегда отвечал, вежливо и любезно. Даже подбадривал меня перед грядущей презентацией. Но то, что было между нами прежде, ушло без следа.
И я не знала, как это вернуть. Почему все так страшно переменилось? Где мой Марко?
Неужели сердится из-за Крейга? Каталина уговаривала просто с ним поговорить, но я не понимала, как начать разговор, когда он так холоден и отчужден.
Не говоря уж о том, что, если Марко меня выслушает и отвергнет, вряд ли после этого я смогу презентовать его семье свою компанию. Нет, лучше уж до презентации оставаться в подвешенном состоянии! Если Марко суждено разбить мне сердце, пусть это случится после часа Х. Я не хотела, чтобы наше дело тоже погибло – не только ради себя, но и ради него.
Так что я помалкивала – хотя думала о нем каждую минуту. И страшно тосковала.
Однажды вечером, вдоволь нарыдавшись над сценой воссоединения Арагорна и Арвен, я набрала номер Каталины.
– Сразу скажи, кого зарезать? – поинтересовалась она, услышав мой голос.
– Я люблю Марко! – В первый раз я произнесла это вслух.
– Надо же, какая неожиданность! – саркастически откликнулась она.
– Ты даже не скажешь: «Я же говорила»?
– Не-а. Точнее, скажу другое. Я тебе с самого начала говорила: как дважды два четыре – ничего хорошего из вашей затеи не выйдет.
– Когда ты говорила, что все плохо кончится, я думала, ты о том, что Крейг узнает об обмане и это разобьет мне сердце.
