Или нет, лучше не надо. Сначала сказать ему правду. Так и сделаю. Сразу после ужина во всем признаюсь.
– Хорошо. – Я двинулась к дверям, остро сознавая, что он не сводит с меня глаз. – Кстати, ты мне соврал.
Он приподнялся на кушетке. Показалось ли мне, или на его лице отразилось беспокойство?
– О чем?
– О том, что твое сердце из галлия. Я провела тщательный анализ – оно даже не начало плавиться!
Он усмехнулся в ответ, а потом сказал:
– Ты тоже соврала.
У меня сжалось сердце. Он знает!
– О чем… соврала?
– Когда сказала, что ты не соблазнительна.
Руки и ноги у меня мгновенно отяжелели от желания; я поняла, что, если немедленно не выйду из комнаты, совершу огромную ошибку.
– А ведь я еще даже рубашку не сняла! – со скромной миной ответила я и вышла из библиотеки, провожаемая его смехом.
На второй этаж я взлетела практически бегом – и сразу бросилась к зеркалу. Губы выглядели распухшими, щеки и подбородок покраснели, натертые щетиной Марко. На голове воронье гнездо. Я торопливо причесалась, думая о том, что пока не понимаю, что и как ему сказать. Всегда лучше думается, когда есть возможность все проговорить вслух.
Схватив телефон, я побежала в его старую спальню. В кругу любимых вещей Марко, среди овеществленной памяти о его детстве мне было спокойнее. Я села на его кровать, набрала номер Каталины и рассказала ей обо всем – умолчала только о своих чувствах. Потому что знала, что она на это ответит.
Когда я сказала, что мы стали целоваться и, мм, немного увлеклись, она выдохнула:
– Куда?
– В смысле? Это было в библиотеке.
– Нет, куда он тебя целовал?
– По большей части в лицо.
– Аа… – протянула она с нескрываемым разочарованием.
А потом завела старую пластинку: поговори с ним, объясни, что ты чувствуешь. Он к тебе точно неравнодушен, иначе не стал бы с тобой целоваться, можно сказать, на глазах у всей своей семьи!
– Анна, – с чувством сказала она в заключение, – верь тому, что тебе нутро подсказывает!
Тоже мне совет!
– Мое нутро не способно даже переваривать молочные продукты – что хорошего оно может подсказать?
Выглянув в окно, я увидела, что уже темнеет. Пора идти на ужин. Попрощавшись с Каталиной, я вернулась в нашу с Марко общую спальню. Марко был в ванной, брился и напевал себе под нос какую-то песенку. Я постучала в дверь.
– Я иду вниз! – громко сказала я.
– Иди, я за тобой, – ответил он.
До сих пор растрепанная, в рубашке и джинсах, я спустилась на первый этаж… и споткнулась на последней ступеньке.
Вся семья Марко уже собралась здесь – и, что бы там ни говорил мне Крейг, никто из них не носил кэжуал. Женщины были в нарядных платьях, мужчины – в рубашках, застегнутых на все пуговицы, и спортивных пиджаках.
На их фоне я выглядела убогой замарашкой – и не могла даже вернуться наверх и переодеться, ибо, отправляясь в Вермонт, мне не хватило предусмотрительности взять с собой что-нибудь на такой случай. Я думала, будет самый обычный семейный ужин! Если бы меня предупредили, что предполагается встреча с английской королевой…
При моем появлении все повернулись и уставились на меня. Я готова была сквозь землю провалиться.
В это время наверху лестницы появился Марко, тоже в пиджаке и, как всегда, ослепительный. Окинул взглядом открывшуюся ему сцену. Изменился в лице, развернулся и исчез.
Час от часу не легче! Я так его опозорила, что он предпочел сбежать! Очень хотелось броситься за ним, но я взяла себя в руки и осталась на месте.
Лейтон подошла ко мне с милой улыбкой и предложила сладким голоском:
– Если хочешь, одолжу тебе свое платье.
Ну да, как же. Чтобы я поместилась в ее платье, понадобится два платья распороть и вместе сшить!
– Спасибо, не надо. Все хорошо.
Трейси начала громко рассказывать об отдыхе вместе с какими-то Бадом и Митци, которые очень забавно напивались, и это подало мне прекрасную идею. Просто напьюсь – и, если повезет, назавтра все забуду.
Хотя, как Марко меня целовал, забывать совсем не хочется.
Я уже подошла к барной стойке и попросила у бармена что-нибудь, чем можно побыстрее накидаться, как вдруг Марко возник рядом, обнял меня и поцеловал в щеку.
– Извините за опоздание, – обратился он ко всем. – Ну что, идем?
Он сделал шаг назад, и я увидела, что он переоделся. Теперь Марко был в футболке и джинсах.
Не знаю, из чего сделано его сердце, но мое оказалось именно из галлия – оно полностью расплавилось. Марко сделал это ради меня! Чтобы я не сидела, как оплеванная, среди разряженных снобов.
Как можно было в него не влюбиться?
И как – не признаться в любви?
– Марко, я должна тебе кое-что… – Но договорить мне не удалось: в этот момент все шумной толпой направились в столовую.
Он улыбнулся мне и, взяв за руку, повел вслед за остальными. Усадили меня между Марко и Линди – самое удачное место! Под разговоры о том, как прошел отпуск Кена и Трейси, подали первую перемену блюд. Это был суп – холодный, пряный и острый; обычно я не люблю острое, но сейчас ела с удовольствием. За ним последовал салат, показавшийся мне знакомым; его ингредиенты напоминали о китайской кухне.
