– К нам уже много лет никто не приходил из Аддона, – пожаловалась Ассуи, проворно расставляя тарелки на один из столов. – Забыли про нас столичные власти – ни денег от них, ни солдат. Пьянь границы охраняет, а если война докатится, что тогда?
Кайри попробовала сесть за стол, но вовремя вспомнила, что после целого дня в седле этот процесс будет весьма болезненным.
– Спасибо вам за гостеприимство, – вежливо произнесла она, прерывая ворчание хозяйки.
– Ладно уж, мне и предложить-то вам особо нечего. У нас же только пивнушка за углом, да и больше ничего, – при этих словах Гаарод поднялся и вышел за дверь. Ассуи проводила его взглядом, а затем удовлетворенно улыбнулась. – А теперь, когда любители выпивки отсеялись, кто голоден?
Кайри есть не хотелось, и хотя больше всего она желала сейчас узнать поближе женщину, воспитавшую Орвиса, силы оставляли ее. Поэтому она просто попросила дать ей отдельную комнату, где она могла бы смазать мозоли заживляющей мазью, упасть на кровать и заснуть без снов. Получив ключ, она махнула спутникам рукой и пошла наверх. Орвис шагал следом, беспокойно оглядываясь, будто кто-то из похотливых пограничников мог скрываться в темном коридоре.
– Кажется, вам двоим нужно многое обсудить, – заметила девушка, неумело вставляя ключ в замочную скважину. Орвис привалился к дверному косяку и выглядел слегка смущенным, словно раздумывал, должна ли эта часть его туманного прошлого коснуться Кайри.
– Моя мама… – замялся он. – Я ее не знал. Ассуи ее заменила, фактически вырастила меня. Поэтому мы очень близки.
Кайри притихла, впитывая скудные крупицы информации о его прошлом. Ключ замер в дурацком замке и наверняка застрял, ставя ее в неловкое положение.
– Мне было приятно увидеть, что она была рада тебе. Все остальные твои знакомые при встрече хотели тебя прикончить. Или наоборот, – она стиснула зубы, подавляя зевоту.
– Я тоже рад. Без этой встречи поход был бы еще невыносимее. Прости за стычки с Фархамом. Впредь я постараюсь быть сдержаннее.
В полутьме узкого коридора его слова прозвучали тепло и печально. Внизу раздавались громкие голоса, смех и звон посуды, но для них все звуки будто приглушались. Их затопило темнотой, которую едва ли мог разогнать висящий над коричневой дверью фонарь. Кайри посмотрела сначала левый глаз Орвиса, затем в правый.
– Знаешь, я бы хотела узнать о тебе больше. О твоей жизни до изгнания. О твоей семье. Может быть, ты мне расскажешь когда-нибудь?
– Может быть, журавлик, – зеркально ответил он, протянул руку и дотронулся до ее волос.
Его пальцы рассеянно перебирали ее каштановые пряди, но затуманенный взгляд был направлен куда-то за ее плечо. Кайри чувствовала его метания между желанием открыться ей и осторожностью, но не собиралась давить на него. Она чуть сдвинулась в его сторону, и магия пропала: темнота рассеялась, а голоса внизу стали громче. Орвис заметил застрявший в двери ключ и легко провернул его. Замок приветливо щелкнул.
– Спокойной ночи, Орвис, – пожелала она и проскользнула внутрь, оставив его в одиночестве.
В маленькой комнатушке была только кровать и тумбочка. Кайри убедилась, что дверь закрыта плотно, и скинула на пол рюкзак. Ей был жарко, хотя холодный ветер задувал между рамами грязного окошка, под которым скопились трупики насекомых. Кайри включила рацию, и после долгого ожидания Лютор ответил. Вид у него был встревоженный и усталый.
– Как вы, Лютор? – спросила Кайри. – Держитесь? Мы уже в пути.
– Надеюсь, вы не одна и вооружены, мисс Корнолли, – тихим, почти шепчущим голосом отозвался он. – Потому что я здесь не один. Я слышу шаги за бортом корабля. Днем я убил какую-то тварь, которая хотела напасть на меня сзади. Раскрашенный весь, хвост еще такой…
– Акванги, – догадалась некриска. – Лютор, не покидайте корабль. Мы скоро придем и поможем вам. Только держитесь, хорошо?
– Я постараюсь, – мрачно отозвался он и отключился.
17
Никто в целом мире не готовил вкуснее Ассуи. Наскоро поужинав, усталые путники разошлись по своим комнатам, и только Орвис и его бывшая няня остались сидеть на маленькой кухне. Орвис пил чай, который няня заваривала по старинному семейному рецепту, и говорил. Он рассказал ей о жизни в изгнании, о встрече с Кайри, о своей амнистии и обо всем, что произошло с ним за это время. Ассуи сидела напротив, мяла в руках замусоленное кухонное полотенце и сочувственно качала головой.
– У тебя очень насыщенная жизнь, дорогой, – заметила она, когда он закончил свой рассказ. – Ты, как обычно, в центре событий и подвергаешь себя опасности.
– Я наломал дров и пытаюсь все исправить, – пожал он плечами.
– Я это вижу, – она накрыла его руку своей ладонью. Пальцы у нее загрубели, а кожа истончилась настолько, что будто просвечивала. Во дворце она всегда выглядела безупречно, выстраивая всех слуг, словно генерал, муштрующий солдат. Суровая жизнь в этой дыре очень быстро иссушила ее.
