– Все ваше поведение, включая ужимки, улыбки и напускное равнодушие, а также сарказм и увиливание от ответов – не что иное как страх, – произнесла я. – Вы очень сильно ошибаетесь, Роман Григорьевич, если думаете, что вам удастся вести себя так и дальше. Только время будет упущено. Ну давайте, толкните тут речь о том, как вас жестокая жизнь поставила на четвереньки и ничего святого не оставила. Поверю, честное слово. В это – поверю. А вот в ваш задорный смех, в то время как вы сидите в наручниках, – нет. Не так уж это и правдоподобно выглядит. Спрошу теперь я, а вопрос тот же. Назовите имя человека, который заказал убийства этих людей.
Русый перестал улыбаться, но не проронил больше ни слова. Он просто замолчал, повернув голову в сторону. И через двадцать минут бесполезных увещеваний с моей стороны я решила прекратить допрос.
Кирьянов был немало удивлен, когда мы с Виктором доложили обстановку.
– Похоже, не только Колесников ходит, пригибаясь от пуль, – решил он. – Ты напугала задержанного, Татьяна. Как тебе не стыдно?
– Пойду-ка, посыплю себе голову пеплом, – сообщила я и направилась к двери. – Если Русый заговорит, то я бы хотела узнать об этом первой.
– Узнаешь, – пообещал Кирьянов. – Как там наш пленник, кстати?
Черт, про Сергея Викторовича я совсем забыла. Ушла с утра, не оставив ему записку, не позвонила, не предупредила. Выдернула человека ночью из постели, выволокла на улицу, после чего отвезла его на конспиративную хату и – расслабилась.
– Думаю, он в порядке, – поспешила уверить я подполковника. – Через полчаса узнаю точно.
Виктор следом за мной покинул кабинет Кирьянова. Мы медленно пошли по коридору.
– Что там с нашим делом? – спросила я. – Что удалось узнать о том, с кем велась переписка?
Виктор шел, глядя себе под ноги.
– Установил место, откуда она велась, – сказал он. – Из Лондона, я зафиксировал IP-адрес. Район тоже. Только вот какой-то он недостоверный, этот адрес. Там, если верить гугловским картам, находится парк. Но может, человек присел на скамеечку, ответил на письмо, а потом свалил.
– В Лондоне? Уверен?
– Уверен, – признался Виктор, – моя программка редко прихрамывает. Других вариантов у меня нет. Но я пошел дальше. Сразу скажу, что это для пользы дела.
Пришлось остановиться, на ходу я плохо соображала.
– Куда уж дальше, даже боюсь представить, – пробормотала я.
– Таня, – торжественно объявил Виктор, – я взломал почтовый ящик Строуби. Угадайте, кто еще с ним вел переписку?
– Ну, откуда же мне знать, Витя?
– Человек по имени Роман Митко, – торжественно объявил Виктор. – Да-да, наш задержанный. Ему, видно, невдомек было, что использовать настоящее имя в каких-то целях – так себе идея. Письма я перевел. Легко, там и переводить-то нечего. Распечатка у меня в кабинете, но я наизусть все помню. В последнем письме дата и сумма. Поясню: дата совпадает с датой убийства Слепнева, а сумма – это, скорее всего, гонорар.
– И от какой даты это письмо?
– Митко получил его за день до убийства Слепнева, – сказал Витя. – Судя по всему, ему дали сутки на то, чтобы он нашел способ его устранить.
– А о чем идет речь в других сообщениях?
– Строуби написал ему первым, – оживился Виктор. – Спросил, может ли Русый помочь ему в одном деле? Разумеется, в каком именно, он не уточнил. Русый прикинулся валенком. Типа, не понимаю, о чем вы, и вообще, вы попутали континенты, товарищ. И Строуби написал ему… Извините, я не дословно, но смысл такой: «Есть желание продолжить сотрудничество, и ты мне ничего не будешь должен».
– Это значит, что Строуби предлагал Митко работу? – предположила я.
– Я тоже так думаю, – ответил Виктор.
– Значит, двадцать лет назад Русый совершил еще одно заказное убийство?
– Мы проверили по списку нераскрытых дел, – сказал Витя. – И ничего не нашли. Есть «висяки», конечно, но не убийства. Но возможно, Митко мог быть замешан в чем-то еще. Потому что я немного покопался в базе данных, которую в свое время собирал лично для себя. Оказалось, что Митко несколько лет провел угадайте где?
– Да ладно, – не поверила я. – Ты меня разыгрываешь.
– Лондон – большой город, – философски заметил Виктор. – Митко приехал туда в возрасте двадцати лет, провел там что-то порядка семи или восьми, а потом по какой-то причине вернулся на родину. После этого всего лишь раз засветился в полицейских сводках, и то – в роли свидетеля. Работал он тут репетитором. От случая к случаю. Преподавал английский богатым деткам. Жил то в Тарасове, то в Питере, то в Москве. Помотало человека по жизни. Но все же вернулся в Тарасов. Тут-то мы его и взяли.
– Ничего себе география путешествий у этого Русого… Дашь мне распечатку переписки, Витя?
– Конечно дам. – Витя взял меня под руку и повел к своему кабинету. – Мне самому интересно, что происходит. Потянули за нитку, а вытащили целый клубок змей. И все они разного цвета.
В кабинете Виктора я внимательно прочла переписку Строуби с Митко. Они вполне могли быть знакомы и раньше, но предпочитали шифроваться.
– Виктор, а Русого ты спрашивал о Строуби?
